Футарк. Первый атт
Шрифт:
– Сожалею, сэр, он сейчас у суперинтенданта, – констебль честно таращил голубые глаза. – Вы подождете?
– Да, пожалуй.
Лучше иметь дело с Таусендом – он самый разумный из этой братии.
– Как о вас доложить, сэр? – констебль потянулся к старинному телефонному аппарату – настоящему монстру из бронзы и мрамора.
И вправду, новичок.
– сандвич Кин, эсквайр, – отрекомендовался я сухо.
Пред светлыми очами инспектора Таусенда я предстал спустя примерно час. Хотя сегодня его глаза были скорее красными, нежели светлыми, видимо,
– Инспектор, я очень рад снова вас видеть, – начал я.
Однако Таусенд был не расположен к долгим беседам и вежливым расшаркиваниям.
– Что вам угодно, мистер Кин? – неприветливо поинтересовался он, выпячивая живот.
Неудивительно – с полицией отношения у меня… неоднозначные.
– Видите ли, мой кузен, – я откинулся на спинку стула (зверски неудобного, надо сказать), – ввязался в историю с неким акционерным обществом…
Инспектор меня тут же перебил:
– Можете не продолжать! Знаю я это общество. «ФФФ», да?
– Верно, – кивнул я. – Следовательно, мой кузен – не первый пострадавший?
– Какое там! – устало отмахнулся инспектор. – Толпами нас осаждают! А что мы можем сделать?
– Следовательно, вы не намерены предпринимать по этому поводу расследование? – Так, снова не вовремя дало о себе знать вроде бы прочно позабытая специальность…
– Какое еще расследование? – удивился инспектор. – Сами денежки отнесли – сами виноваты. Поверили в чушь о трижды повторенной руне «феху», которая якобы превращает в золото все, к чему прикоснется! Языческая чушь!
И он усмехнулся с едва прикрытым злорадством. Хм, пожалуй, в чем-то мой отец был прав относительно природной злобности низших слоев общества.
– Понятно, – заключил я, вставая. Наша полиция нас бережет! Я закончил сухо: – Благодарю за внимание, инспектор!
– Мистер Кин! – уже в дверях окликнул меня он.
– Да, инспектор?
– Не ввязывались бы вы в это дело! – скороговоркой выпалил он, оглядываясь, словно опасался, что кто-то подслушает. – Неровен час… Ну, вы понимаете!
Даже ухоженные бачки на его лице уныло обвисли. Кажется, неведомые мошенники имеют немалый вес в обществе!
– Боюсь, не вполне, инспектор, – я покосился на него здоровым глазом, склонив голову к другому плечу. Почему-то эта моя привычка частенько выводит людей из себя, и инспектор исключением не был.
– Ну как же… – теперь его бачки встопорщились, как у сердитого кота, а еще он пристально вглядывался мне в лицо, будто увидел что-то необычное. Странно, вроде бы не впервые видимся… и все больше по поводу злополучного Сирила, которого уже не раз приходилось выручать. – Мистер Кин, вы должны были бы понимать, что подобные предприятия… гхм…
– Ах да, конечно, подобные дела лежат совершенно не в сфере интересов полиции, – скорбно кивнул я, не удержался и добавил: – Особенно, если дело касается моего кузена, не так ли?
Инспектор надулся.
– Я, кажется, не давал повода…
– Ну что вы, – поспешил я успокоить его. – Поверите ли, я сам с преогромным удовольствием
– Да, да, да, – кивал Таусенд, явно не чаявший избавиться от меня. В прежние годы мне не раз удавалось заговорить его до такой степени, что он соглашался отпустить набедокурившего Сирила под мое честное слово, но сейчас случай был иным.
– Честь имею откланяться, – обрадовал я, и инспектор вздохнул с облегчением. Правда, тут же встрепенулся:
– Мистер Кин!
– Да-да? Вы переменили свое решение, господин инспектор?
– Ни в коем случае… – Он прищурился. – А вы, мистер Кин, часом, не на своем ли автомобиле приехали?
– Что вы! – искренне воскликнул я. – В такую-то непогоду! Разумеется, я взял такси!
Дело в том, что инспектор полагал (и небезосновательно), что людям, которые ничегошеньки не видят с левой стороны, водить автомобиль категорически противопоказано. Я же, грешен, люблю сам сидеть за рулем и давно уже приспособился к управлению, но Таусенд до сих пор не может простить мне того случая, когда я, не успев затормозить на перекрестке, протаранил его новехонькую машину. Разумеется, я оплатил ремонт и штраф, но продолжал злостно нарушать запрет инспектора и по-прежнему водил сам. В конце концов, он сдался: теперь этот запрет распространялся только на туманные, дождливые и снежные дни (каковых в наших краях большинство), когда и полностью зрячий ничего не разберет за лобовым стеклом.
Оставалось надеяться, что в потоках дождя бдительный страж порядка не разглядит, такси меня поджидает или же собственный автомобиль! А констебль, опять же искренне надеюсь, не в курсе нашего с инспектором давнишнего конфликта и не выдаст меня…
Домой я ехал чинно и медленно, со скоростью если не черепахи, так уж среднего пешехода точно. Жаль, не выдалось возможности сравнить – на улицах было пустынно, что и неудивительно в такую погоду.
Впечатления от беседы с инспектором у меня остались крайне неоднозначные. Что означали эти его оговорки? Действительно ли в деле замешаны влиятельные персоны или же просто кое-кто получает отступного за то, чтобы не вмешиваться в происходящее? Я верю, что Таусенд кристально честный человек (он даже не завысил стоимость ремонта своего автомобиля, хотя имел такую возможность), но ведь есть люди и повыше рангом…
Итак, кроме моего любезного кузена, в ловушку мошенников угодило еще немало простаков либо же жадных до дармовой наживы людей (кстати, хотя Сирил относится именно к последним, ума у него не так уж много). И, по большому счету, инспектор и не солгал: если люди отдавали деньги добровольно (а я уверен, документы у мошенников в порядке), то вряд ли тут можно что-то предпринять. Но как прикажете выручать тетушкино поместье?..
«Прежде всего, – решил я, входя в дом, – необходимо обсохнуть и согреться!»