Фурия

Шефф Вийя

— Какие, например? Что бы тебе хотелось посетить? — отвлекает.

— Например… — задумываюсь. — Качели конца света в Эквадоре.

— Нет! — отрезает Гроу. — Я слышал про них, как и о дороге смерти.

— О, её я бы тоже посетила.

— Любишь щекотать себе нервы? Это опасно!

— Жить вообще опасно. Ты не знаешь, что тебя ждёт через минуту. Может, ты сейчас подавишься и всё.

Алекс отодвигает тарелку.

— Я шучу! — провожу ноготками по ладони.

Его зрачки расширяются,

а в глазах загораются знакомые искры.

Э, нет, парень! Ты съешь этого чертового лобстера и только тогда мы отправимся в отель.

Насаживаю кусочек на вилку и заставляю его открыть рот. Алекс, улыбаясь, неспешно прожевывает еду.

Дальше мы разговариваем о том, что в нашей жизни произошло за последние пять лет, которые мы не виделись.

Я следила за его работой, и порой мне совершенно не нравилось то, что он делал, но все проходят подобные периоды.

У меня сейчас в музыке застой, почти год я не выпускаю ничего нового. После высших наград приходит расслабление и желание ничего не делать, ты же уже и так получил желаемое.

А Алексу есть ещё куда стремиться. И если я смогу ему помочь, то приложу для этого все усилия. Пусть он и против.

Вернувшись из ресторана, ночь проводим так, что засыпаем только под утро. Я с трудом дышу, а ноги плохо слушаются даже днём. При одной мысли, что происходило в постели, тело начинает трепетать и гореть огнем.

Как я жила столько лет без этого? Без любви… Без Алекса.

Жизнь ли это была?

Существование…

Сейчас, не смотря на любовный туман в голове, мысли, как никогда, чистые и лёгкие. Я вижу всё совсем с другой стороны, и она не так плоха, как мне казалось.

Я не хочу больше существовать… Я жить хочу.

Глава 12

Утро понедельника и мы на киностудии.

Я мог остаться дома, теперь я доверяю Сэл и знаю, что не наделает глупостей, но воспользоваться её предложением, попасть на съёмочную площадку исторического фильма не мог.

Всегда была интересна внутренняя кухня таких съёмок, как это у киношников, а не клипмейкеров происходит. Разные же совершенно направления, пусть и пересекаются в основе.

Съёмки проходят в огромном павильоне, большая часть которого была занята огромным хромокеем, не меньше ста метров, а то и больше.

Им нужно переснять сцену с падением со скалы.

Сэл пару часов проводит в гримёрке, где из неё создают богиню или ведьму. Но красивую, зараза, ведьму. Недаром главный герой в неё влюбляется.

История о викингах и кельтских богах. Я так и не разобрался в чем сюжет, хоть Сельванна и пыталась мне объяснить. Подожду до выхода фильма.

Я просто сижу и наблюдаю за ней в зеркало, пока любимой наводят красоту.

Я

бы в такую тоже влюбился в то время. В любое бы влюбился…

Потом её подвешивают на страховочных тросах над "пропастью", где она изображает страх и нежелание упасть. Дурачится и раскачивается на этих страховках.

Режиссер просит сделать ещё один запасной дубль, когда у меня звонит телефон. Я отвлекаюсь всего на пару минут.

Вдруг сзади раздается мощный шлепок об маты, а следом скрежет и удар металла о пол.

Я поворачиваюсь и внутри от увиденного просто всё сковывает льдом.

На полу лежит распростертая Сэл, а сверху над ней железный кран, к которому крепилась страховка.

От ужаса у меня останавливается сердце, но я рвусь к ней, что есть мочи.

Рабочие уже снимают с неё эту гребанную железяку. Я помогаю. Подскакиваю к ней. Первое желание — взять и унести её с этого кошмарного места. Но меня кто-то хватает за руки и говорит:

— Нельзя! У неё может быть сломан позвоночник, до приезда врачей трогать не положено.

— Тогда вызывайте! — отчаянно кричу на него.

Внутри всё сжимается от безысходности. Перелом позвоночника… Я знаю, что это. Пусть у меня была лишь трещина после аварии, и то сейчас без постоянных физических нагрузок я буду мучиться болями в спине, как Стаська, которая из спортзала не вылезает просто.

К уху Сэл стекает тонкая струйка крови. Я провожу рукой по её голове. Чуть выше лба в волосах небольшое рассечение, ударило краем конструкции.

Минут через пять приезжает скорая. Сэл грузят и увозят в больницу. Мне с ней не разрешают поехать, говорят только название госпиталя.

Я мчусь туда сам. По пути звоню Мишке, он приезжает в больницу уже спустя пять минут после меня.

— Что говорят? — озабоченно спрашивает, переводя дыхание, похоже, бежал.

— Ничего. Закрытая черепно-мозговая. Других внешних повреждений нет. Маты смягчили удар. Сейчас её врачи осматривают.

— Может и ничего страшного, — пытается меня успокоить.

— Может быть, но пока не скажут точно, как- то не легче… — прячу лицо за руками.

Страшно… Очень страшно…

Мы ждём почти два часа, прежде чем к нам выходит доктор.

— Как она? — кидаемся я к нему.

— Черепно-мозговая травма. Кости целы, у неё крепкий скелет. Рана на голове тоже не глубокая, наложили четыре шва. Но всё равно существует опасность распространения отёка мозга из-за внутренней гематомы. Мы хотим ввести её в медикаментозную кому. Для этого нужно согласие близких родственников. Мы связались с мужем.

— Каким ещё мужем? — рявкаю я. — Она в разводе.

— В документах указан контактным лицом он, — с металлическими нотками в голосе проговаривает врач.