Фурия Принцепса

Батчер Джим

Должно быть, Бренсис усыпил их, добавив наркотики в воду.

Она могла лишь надеяться, что кто-нибудь из алеранцев был достаточно осторожен и решителен, чтобы отказаться от воды, надеясь улучить шанс на побег.

Амара и Бернард собирались дать им такую возможность. Или, в крайнем случае, она искренне надеялась, что так поступит Бернард.

— Ты меня слышишь? — Прошипела Амара в одну щелей под козырьком первой клетки.

Ей ответили не сразу.

— Кто здесь?

— Я курсор, — прошептала Амара. —

И сбавь, к воронам, свой тон.

Из клетки послышалось смущенное бормотание и бессвязная речь заспанных голосов.

Их тут же утихомирили другие голоса, которые вероятно создали больше шума, чем всё неловкое бормотание вместе взятое.

— Тихо, — шикнула Амара, оглядываясь по сторонам, будучи уверенной, что в любую секунду кто-нибудь заметит приглушенную суматоху. — Мы собираемся вытащить вас отсюда, но нужно освободить как можно больше людей. Будьте бдительны. Каждый, кто может лететь по прямой линии, должен приготовиться.

— Открой клетку! — Выпалил кто-то.

— Приготовьтесь, — ответила Амара. — Я вернусь.

Затем она проскользнула к следующей клетке и повторила диалог. Затем к следующей. И к следующей.

Ворд обнаружил ее, когда она подошла к пятой клетке.

Она как раз утихомиривала пленных в последней каменной камере, когда одна из ящероподобных форм Ворда, находившаяся в двадцати ярдах, подняла голову. Пыхтя через нос, она издала пронзительный вой, отразившийся вибрацией от камней на подворье.

"Должно быть он почувствовал от меня запах крови," — подумала она. Большинство животных остро реагирует на запах крови жертвы.

Ей стоило улучить момент и очистить себя получше — но теперь уже было поздно.

Теперь все решала скорость.

Амара сбросила завесу, чтобы воспользоваться скоростью Цирруса, и бросилась открывать засовы на клетках, переходя от одной к другой и повторяя процесс.

— Алеранцы! — Крикнула она, для ее измененного восприятия, слова звучали странно растянутыми. — Алеранцы, к оружию!

Она бросилась открывать засовы последней клетки, когда вокруг них зазвучал хор пронзительного вопля Ворда.

Пленные пользователи воздуха начали пробираться к выходу из клеток, выкрикивая лозунги.

— Алера!

— Сражайтесь, жалкие ублюдки!

Только обостренные чувства позволяли Амаре видеть мерцание в воздухе над ней, где Граждан удерживали с помощью нескольких слоев противовесов их магическим способностям.

Произошел небольшой искрящийся взрыв, когда сталь ударила о сталь — и новая вспышка искр, когда вторая стрела с невозможной силой и точностью попала в другую петлю подвешенной клетки, и дюжина граждан резко свалилась с высоты пятнадцати футов на каменный пол подворья.

Искры начали сыпаться от второй подвешенной клетки с гражданами, и поднялось еще больше крика.

— Ко мне! — Крикнула Амара, подскакивая

к ближайшей клетке. — Алеранцы, ко мне!

— Курсор, берегись! — Крикнул кто-то из темноты.

Амара развернулась с мечом в руке, чтобы встретить Ворда, который первым поднял тревогу и прыгнул к ней.

Дождавшись, пока он окажется в воздухе, она отклонилась далеко в сторону и ударила мечом Бренсиса, ощутив как лезвие с хрустом врезалось в хитиновую броню Ворда.

Она не удержала равновесие, вороны побери эти проклятые ошейники, и упала на мостовую с кровоточащим мерзкой темной жижей Вордом, который с трудом попытался ее нашарить.

Раздался треск, словно разряд миниатюрной молнии, и тварь рухнула, недвижимая и мертвая, как будто раздавленная огромным молотом.

Одна из стрел Бернарда торчала из основания его черепа, погрузившись до самого зелено-коричневого оперения.

Амара подняла глаза и увидела, как ее муж, с луком в руке, спрыгнул с низкой крыши на задок фургона и оттуда на двор рядом с ней.

Он подошел к ближайшей деревянной клетке, по-видимому, заполненной заклинателями металла, и провел рукой по ее верху. Она сразу же заскрипела, покоробилась и развалилась на части, освобождая заключенных внутри.

— Ты в порядке? — Спросил Бернард, протягивая ей руку, его глаза расширились от беспокойства. — Ты не ранена?

Она взяла его за руку, и он помог ей подняться.

— Я… да, с учётом обстоятельств. Я имею в виду, со мной всё нормально. Кровь не моя. Бренсиса.

— О, — выдохнул Бернард, от облегчения его лицо расслабилось практически комично. — Хорошо.

В ответ на его одобрение по телу пробежала волна удовольствия, исходившая от принуждающего ошейника на ее бедре.

— О, — вздохнула она. — Любимый, пожалуйста. Будь осторожней со словами.

Бернард непонимающе моргнул, а затем похоже понял. Он нахмурился и шагнул ближе к ней, отклонившись в сторону.

Он зарычал, схватил стальной ошейник на ее шее и сорвал его голыми руками.

— Я так и не нашел от него ключ, — сказал он, вставая на колени. Ошейник на ее бедре сидел гораздо туже, и пальцы Бернарда, скользившие под ним, ощущались жаркими и огрубевшими. — Не шевелись. Он может порезать тебя.

Заметив, что на мгновение он помедлил, и у нее возникла безумная мысль, будто он колеблется.

Ведь он может не снимать с нее ошейник, верно? Кроме него это никто не сможет сделать.

Что, если он просто оставит его на ней?

От самой мысли ошейник снова послал импульс чистого наслаждения, и у Амары подкосились ноги, когда она попыталась вспомнить, что же в этом плохого.

Затем последовал новый звук разрываемого металла, и ее мысли вновь прояснились.

— Мерзкая вещица, — сплюнул Бернард, поднимаясь со сломанным стальным браслетом в руке.