Фурия Курсора
Шрифт:
Она взглянула на Амару, и добавила вполголоса:
– Простите, Графиня. Что приходится бросить кого-то из своих.
– Так приятно чувствовать заботу, – отозвалась Леди Плацида. Она поднялась вверх по лестнице, всё еще держа цепь и камень в руке. На её белом муслиновом нижнем платье виднелось с полдюжины разрывов и несчётное количество подпалин. Её правая рука была поднята и согнута в локте, и маленький сокол из чистого огня сидел на ее запястье словно крошечное крылатое солнце.
– Зная, как вы обычно любите задерживаться, Инвидия, –
Она поспешила на крышу, сразу же развернулась и опустила руку вниз к Ладье. Молодая шпионка выглядела потеряно, ее шатало, и если бы Леди Плацида не поддерживала ее, Ладья бы упала.
Амара почувствовала, что ее сердце остановилось на одно ужасное и как казалось вечное мгновение, а потом Бернард появился позади Ладьи со своим луком в руке, с бледным и осунувшимся лицом. Он сзади подталкивал шпионку рукой, придавая ей более или менее верное направление движения.
Ее затопило облегчение и она плотно сжала руки и опустила голову, ослепленная слезами брызнувшими из глаз.
– Что случилось?
– Калар пытался сжечь нас,- хрипло ответил Бернард. – Леди Плацида пыталась помешать ему. Защитила нас от пламени, а потом запечатала лестницу камнем.
– Он хотел сказать: "Леди Плацида и Я запечатали лестницу камнем", – твердо сказала Леди Плацида. – Хотя ваш друг получил удар по голове кое-каким мусором. Я выдохлась, и это не займет много времени, когда Калар откроет проход через камень, вставший на его пути. Нам нужно поторопиться.
Не успела она договорить, как ветер усилился до знакомого рева объединенного воздушного потока, и Рыцари Воздуха, наемники Леди Аквитейн, спланировали вниз, затем тяжело и неуклюже приземлились, хлопнув экипажем о камень крыши.
Амара потянулась к Циррусу, готовясь повысить её собственную стремительность, и обнаружила, что её связь с фурией ослабела и стала неустойчивой. Она выругалась и закричала:
– Быстрее! Я думаю, что это вмешиваются фурии ветра Калара, чтобы препятствовать нашему побегу!
– Ещё надо благодарить, что управление ими держит его на нижних этажах, – сказала Леди Аквитейн. – Я постараюсь противостоять ему, пока мы не удалимся. В карету!
Она запрыгнула внутрь, сопровождаемая Одианой, Олдриком и Эланией Аттикус.
Пока Бернард прикрывал вход с луком в руках, Амара ссадила с плеч смущённого ребенка и передала в руки Леди Плациде. Она помогла ошеломлённой Ладье сесть в карету, в которой быстро стало довольно многолюдно.
Потом камень снова содрогнулся под ее ногами, заставив её посмотреть вверх – и как раз вовремя, чтобы увидеть двух горгулий, таких же, как те, с которыми разделалась Леди Плацида, взбирающихся вверх по зубчатой стене рядом с башней, их когти погружались в камень, словно это была грязь.
– Бернард! – закричала Амара, указывая на них.
Ее муж развернулся, натянув тетиву к щеке, как он всегда делал, и из чистого рефлекса пустил стрелу в сторону
Амара была уверена, что выстрел скорее всего будет совершенно бесполезным, учитывая, что горгульи были сделаны из камня, и что ветер, вызываемый Рыцарями Воздуха, сделал подобные вещи невозможными для всех, кроме лучших лучников.
Но Бернард был одним из лучших, и Амара рассчитывала на его смертоносное сочетание сверхчеловеческой силы заклинателя Земли, объединенной с абсолютной, убийственной точностью лучника-заклинателя Дерева.
Бернард обладал достаточной силой и умениями, чтобы квалифицироваться как Рыцарь Земли и Дерева в любом Легионе Империи, его боевой лук был оружием охотников и гольдеров северной Алеры – оружие, предназначенное для поражения хищников, которые весят на сотни фунтов больше и обладают достаточной силой, чтобы пробить стальные доспехи алеранцев.
К тому же Бернард использовал тяжелые, стилетоподобные наконечники стрел, предназначенные для пробивания брони и как опытный заклинатель Земли знал камень как мало кто из алеранцев.
Все это в совокупности означало, что, как правило, когда граф Кальдерон выпускал стрелу в цель, он ожидал, что цель будет повержена. Тот факт, что его целью был живой камень, а не мягкая плоть, был незначительным и, конечно же, не позволял определять её как исключение из правил.
Первая стрела Бернарда угодила в ближайшую горгулью чуть слева от центра её груди. Раздался жуткий треск, посыпались белые искры, и сеть мелких трещин расползлась по каменной груди горгульи. Она прыгнула со стены на крышу башни и разлетелась при ударе на полдюжины кусков, продолжающих разбиваться вдребезги.
Ещё перед падением первой горгульи Бернард прицелился ещё раз, и его вторая стрела пронзила левую переднюю лапу второй горгульи, заставив её неуклюже повалиться набок.
Следующая стрела попала в голову горгульи, пока она пыталась приподняться, и сила удара оторвала четверть уродливой головы горгульи, опрокинув её снова, и, видимо, дезориентировав, когда та снова тщетно попыталась карабкаться наверх.
Бернард вскочил в карету, когда воздушный экипаж уже начал взлетать. Он схватился за борт одной рукой, повесил свой лук на шею, и подтянулся обеими руками, чтобы забраться внутрь, когда карета поднялась и полетела прочь из Калара, постепенно набирая скорость.
Амара призвала Цирруса и обнаружила, что фурия отзывается быстрее, хотя и чуть более вяло, чем обычно, предположительно благодаря противодействию Леди Аквитейн фуриям ветра Калара.
Она взлетела над экипажем, опустилась на подножку, ухватилась левой рукой за окно кареты, а правую протянула Бернарду.
Её муж поднял глаза, оглядев снизу доверху её ногу, показавшуюся из-под алого платья рабыни, и с весёлым вожделением взглянул на неё, когда схватил её за руку. Она обнаружила, что смеётся и краснеет – снова – пока помогала ему подняться на борт, а затем в карету.