Фурия Курсора

Батчер Джим

В последней части города, перед самой цитаделью, самые могущественные лорды Калара держали свои дома. По крайней мере, эта часть города была такой же прекрасной, как и в виденных ею Риве, Парции или Алере Империи – изящный белый мрамор, подсвеченные фуриями фонтаны, изящная художественная архитектура, все это составляло такой разительный контраст с остальной частью города, что заставляло Амару чувствовать буквально физическую боль.

Несправедливость, очевидная даже при простой прогулке по Калару, вызвала в Амаре глубокий гнев, грозящий подорвать

её концентрацию. Она пыталась отделить мысли от эмоций, но это оказалось почти невозможным, особенно после того, как она увидела, насколько богато элита Калара живёт за счет своих не-граждан.

Но затем они миновали Квартал Граждан, и Ладья повела их вверх по дороге с гораздо меньшим скоплением народа – длинному, прямому переулку, наклонно поднимавшемуся к воротам внутренней крепости Калара.

Стражники на посту у дороги, выглядевшие, возможно, чуть менее вульгарно, чем их коллеги в городе ниже, кивнули Ладье и помахали ей и сопровождавшей её группе рабов, не потрудившись подняться со своих мест на ближайшей скамейке.

После этого им оставалось только идти вверх по длинному склону, который вёл к главным воротам цитадели. Цвета Калара реяли над зубчатыми стенами, но в глаза бросалось отсутствие алых с синим стягов Дома Гаев.

Амара сразу заметила, что стражники у ворот были совсем не похожи на тех, которых они видели у подножия холма или в городе внизу. Это были молодые мужчины в превосходной физической форме, все как на подбор. Их доспехи были нарядными и безукоризненно ухоженными, их позы и поведение выражали подозрительность и настороженность, как у любого королевского гвардейца.

Когда они подошли ближе, Амара заметила кое-что ещё – металлический блеск ошейников у них на горле. К тому времени, когда они приказали Ладье и её компании остановиться, она находилась достаточно близко, чтобы увидеть гравировку на стали: Бессмертные. Снова Бессмертные Калара.

– Госпожа Ладья, – сказал один из них, очевидно, командир поста стражи. – С возвращением. Меня не оповестили о вашем приезде.

– Центурион Орус, – ответила Ладья вежливым, но сухим тоном. – Я уверена, что Его Светлость испытывает мало потребности в том, чтобы информировать вас о приездах и отъездах его личной прислуги.

– Конечно, Госпожа, – ответил молодой центурион. – Хотя, признаюсь, для меня удивительно, что вы вошли здесь, а не влетели в карете по воздуху прямо в башню.

– Я прибыла впереди Его Светлости и его офицеров, – ответила Ладья. – Я приказываю подготовить цитадель к празднику.

Глаза Оруса заблестели, также как и у других Бессмертных. Амара не заметила особых проблесков мысли в этих глазах.

– Его Светлость одержал победу в сражении?

Ладья смерила его холодным взглядом.

– Разве у вас есть сомнения?

Орус встал по стойке "смирно".

– Нет, Госпожа Ладья.

– Превосходно, – сказала Ладья. – Кто на дежурстве, как Трибун Смотритель?

– Его Сиятельство Граф Эрагус, Госпожа, – сказал Орус. – Должен ли я отправить перед вами гонца?

– Нет

необходимости, – ответила Ладья, проскальзывая мимо него. – Я знаю, где его кабинет.

– Да, Госпожа Ладья. Но правила запрещают вооруженным вассалам входить в цитадель. – Он кивнул на Олдрика и Бернарда, и бросил на Ладью извиняющийся взгляд. – Боюсь, мне придется попросить их оставить своё оружие здесь.

– Ни в коем случае, – сказала Ладья. – Его Светлость поручил мне с особой тщательностью защищать этих рабов до тех пор, пока он допускает вольность в общении с ними.

Орус нахмурился.

– Я понимаю. Тогда я буду рад выделить вам пару моих собственных гвардейцев для исполнения подобного рода обязанностей.

Амара изо всех сил старалась сохранить свою ленивую, томно-чувственную позу. Это было нелегко, учитывая, что она была совершенно уверена, что Олдрик только что слегка шаркнул ногой, принимая позицию, словно он готов обнажить меч.

– Они евнухи? – сухо спросила Ладья.

Орус удивлённо заморгал.

– Нет, Госпожа.

– Тогда я боюсь, что они недостаточно подходят, центурион. – Ладья сделала мягкое ударение, произнося его звание. – Я могу вас заверить, что непременно согласую это с Графом Эрагусом, но в данное время у меня есть приказ. Как и у вас. Оставайтесь на своем посту.

На лице молодого центуриона отразилось нечто большее, чем просто облегчение. Он отдал ей честь с безупречной чёткостью и вернулся на свой пост.

– Ты, – огрызнулась она, взглянув на Олдрика. – Сюда.

Охранники стояли в стороне, пока группа Амары спокойно входила в цитадель через главные ворота.

– Быстрее, – тихо сказала Ладья, как только они миновали охранников и вошли в небольшой дворик с другой стороны. – Пока мы не доберемся до верхних уровней, слишком велика вероятность того, что кто-нибудь может увидеть меня и начать задавать вопросы.

– Кое-кто только что начал, – проворчал Бернард.

– Кто-нибудь, способный рассуждать, – уточнила Ладья. – Калар полностью контролирует Бессмертных, но ошейники лишают их возможности задавать вопросы и брать на себя инициативу в обмен на абсолютное послушание. Бессмертные не станут расспрашивать меня или противодействовать мне без приказа – но служащие и офицеры Калара могут. Они те, кого мы должны избегать.

Она ускорила шаг, и быстро повела их вниз, в сторону коридора, затем к широкой спиральной лестнице, которая вилась вверх в центральной части башни.

Амара насчитала сто восемнадцать ступенек, прежде чем они услышали шаги впереди, и бледный толстяк в слишком тесной ливрее с пятнами вина появился четырьмя шагами выше них. Его щёки были испещрены шрамами, волосы густые и растрёпанные, а лицо небритое. Он замер на месте и, прищурившись, посмотрел на них.

– Ладья? – спросил он.

Амара увидела, как спина Ладьи напряглась, но она не выказала никаких других признаков нервозности. Она склонила голову и пробормотала:

– Милорд Эрагус. Доброе утро.