Фурия из Белфаста
Шрифт:
Оставив чемодан, он последовал за ней в заурядную, безликую гостиную. Они уселись рядом на диванчик со спинкой, и Тулла поставила наконец бутылку с молоком.
– Может быть, еще не все потеряно, – начал он. – Его могли, например, похитить, чтобы потребовать выкуп.
– Единственное, что можно сделать, это отомстить за него! – отрезала она.
Эти слова Тулла почти выкрикнула.
– Полиция... – заикнулся было он.
Тулла Линч фыркнула, как разъяренная кошка.
– Полиция! Они там все из протестантов и ничего, разумеется, не будут делать. Сразу видно,
Малко не нашелся, что сказать. Увиденное им в Белфасте со времени приезда не вселяло особых надежд. Настоящая Помпея, если не хуже. Главная улица католической части города, Фоллс-роуд, напоминала Варшаву 1945 года. На протяжении полутора километров не осталось ни одного целого дома. Когда он ехал в такси из аэропорта, их остановил английский патруль. Держа их на мушке, солдаты обыскали машину, водителя и его самого. Хорошо еще, что его сверхплоский пистолет был отправлен дипломатической почтой прямо в американское консульство в Белфасте. ЦРУ не желало иметь неприятности с английскими властями. Здесь же, в Саффолке, казалось, что охваченная огнем Ирландия где-то за сотни километров.
– Что вам известно об исчезновении вашего отца?
– Ничего. Однажды вечером, десять дней назад, он ушел из дома и не вернулся. Днем он звонил мне, но ничего необычного я не заметила. Если бы он поехал с женщиной, он бы мне сказал. Через три дня его машину обнаружили в переулке неподалеку от Шенкрилл-роуд, в самом центре протестантской части города. Он наездил около 200 миль. Это удалось установить, потому что в день своего исчезновения он менял масло. И с тех пор никаких известий. Ни звонка, ни письма. В полиции сказали, что у них нет никакой зацепки.
Она умолкла, с нескрываемым недоброжелательством посмотрев на Малко.
– Значит, вы собираетесь жить здесь?
– Мне кажется, этот дом принадлежит Фонду, – возразил Малко. – Но я не знал, что вы здесь живете. Не хочу вам мешать, устроюсь в гостинице...
– Нет, что вы, оставайтесь! – воскликнула она. – Я живу у матери, а приехала сюда, потому что люблю этот дом.
В ее глазах стояли слезы, голос дрогнул. Малко стало жаль ее. Неожиданно ему открылась в Тулле необыкновенная ранимость, и он устыдился той комедии, которую играл перед ней.
Тулла проглотила слезы и встала с принужденной улыбкой.
– Я устрою вас в папиной комнате. Места, правда, маловато, потому что все его вещи остались там. А завтра я уеду к матери.
Малко отправился за своим чемоданом, несколько смущенный столь неожиданным поворотом событий. Он ожидал чего угодно, только не того, что будет жить под одной крышей с предполагаемой сиротой девятнадцати лет, соблазнительной, как тропический плод. В его голове мелькнула мысль, что его невеста Александра никогда не поверит, что это просто игра случая, что волею судьбы он неизменно встречал на своем пути сказочных женщин.
Тулла ввела Малко в комнату еще более безликую, чем гостиная, с большой кроватью, застланной голубым стеганым одеялом.
– Пойду оденусь и приготовлю вам чай, – сказала Тулла. – Вы, вероятно, устали...
– Пожалуйста,
Девушка печально покачала головой.
– Все уютные кабачки взорваны, осталось несколько пивных. Да и люди избегают выходить по вечерам.
Малко проводил Туллу до ее комнаты. Когда она отворила дверь, он успел заметить стоящие в ряд на туалетном столике бутылки с молоком. Либо молоко стало в Белфасте редкостью, либо Тула принимала молочные ванны, чтобы сохранить цвет лица.
В джинсах и пуловере Тулла была еще привлекательнее. Черные с красным отливом волосы ниспадали до пояса. Малко пригубил очень крепкий чай. Теперь Тулла, похоже, перестала смотреть на него как на чужака.
Она слегка улыбнулась.
– Надеюсь, вам понравится Белфаст.
Малко отпил глоток чаю. Центральное разведывательное управление послало его в Ирландию на поиски пропавшего агента, оторвав от балов и приемов июньского великосветского сезона. Странное исчезновение. В Белфасте лихо шлепали друг друга, но, как правило, не утруждали себя сокрытием трупов, скорее наоборот. Он с грустью подумал, что в эту самую минуту Александра, вероятно, танцевала вальс на балу «Белых кроваток» с немецким бароном, напропалую волочившимся за ней последние несколько месяцев. Сделав над собой усилие, он опустился на грешную землю.
– Кто-нибудь брал на себя ответственность за похищение?
– Нет.
Малко внимательно посмотрел на девушку. Она вновь держалась скованно, хмурила лоб, на лице появилось прежнее выражение замкнутости. Знает ли она, чем в действительности занимался ее отец? Известно ли ей о его принадлежности к ЦРУ? По сведениям Компании, члены семьи Линча пребывали в неведении.
– Кому могло придти в голову убить или похитить вашего отца? Фонд – организация благотворительная, мы не занимаемся политикой.
Малко удалось произнести эту тираду естественным голосом, засвидетельствовав этим, что душа его мало-помалу черствела.
Тулла потупилась, помолчала в нерешительности, потом сказала уклончиво:
– "Проды" всех католиков считают врагами, а папа передавал посылки членам ИРА, заключенным в Лонг Кеше. Этого достаточно.
Вновь наступило молчание. Малко вдруг спросил:
– Вы пьете чай без молока?
Тулла покачала головой.
– Без. Почему вы спрашиваете?
– Мне показалось, что вы питаете к нему пристрастие, – улыбнулся Малко.
Девушка густо покраснела, словно Малко сказал непристойность, опустила глаза и, не проронив ни слова, нервно скрестила ноги.
– Я люблю пить молоко ночью, – сказала она наконец неуверенным голосом.
Отпив чаю, она поставила чашку и сделала над собой явное усилие, чтобы казаться более непринужденной.
– Сколько времени вы пробудете в Белфасте?
– Пока не знаю. Я должен заменить вашего отца. Не думаю, во всяком случае, что останусь на этой работе.
Пролетел тихий ангел с саваном на крыльях. Глаза Туллы вновь наполнились слезами.