Фуга

Колодин Дмитрий

Он перевернулся на живот, подумал немного и добавил:

– К тому же я имею в виду грех не как религиозное “плохо”, а как абстрактное человеческое “не хорошо”.

Жара медленно просачивалась сквозь лесную тень, прогревая пространство под деревьями. Альфред лег на спину, положил вверх левую руку, закрыв локтем глаза, чтобы рассеянный, но все же яркий солнечный свет не пробивался сквозь закрытые веки красным сиянием. Потихоньку сморился сном.

…Он был в каком-то лесу, куда-то бежал, не зная – куда и зачем, но зная, что надо бежать, надо торопиться, он может опоздать. Лес был иной, не такой горный, как в его родной местности.

Здесь местами были поляны, свободные от деревьев. На открытом для солнца пространстве росла высокая, до пояса, осока. Засохшие зонтики борщевика доходили высотой больше самого Альфреда. Такие поляны надо обходить стороной – совершенно не пройти. Поросль была и вне полян, но не столь высокая – деревья забирали весомую часть света и энергии. Проще же всего идти по редким, но большим участкам хвойных вкраплений – здесь земля была устелена опавшими высохшими коричневыми иголками – трава не росла, что позволяло свободно передвигаться среди широко стоящих стволов, местами со смоляными подтеками.

Путь стремился в гору. Идти было достаточно сложно, поскольку организм переполнялся усталостью. Альфред выбрал одно из свалившихся деревьев и сел на его местами прогнивший ствол. Поодаль от этого места стоял большой муравейник. Его жителей видно не было, отчего все это походило на высокую копошащуюся кучу.

Сзади раздались выстрелы. Что это?! Так вот от чего он убегал! Альф подскочил с места. Ноги не успели отдохнуть, но надо бежать. Эта война уже надоела! Сколько еще она будет длиться?! Громкий взрыв, эхом разнесшийся по всему лесу, придал Альфреду внезапных сил. Он рванулся в другую сторону, уже не обращая внимания на ветки, траву и лежащие стволы. В гору бежать было сложно, но выбора нет, да и все чаще раздающиеся за спиной выстрелы заставляли ноги самостоятельно принимать решение о движении.

Альфред бежал не останавливаясь. Внезапно стволы деревьев разошлись, и перед глазами всплыло неимоверных объемов поле. Испугавшись неожиданности, Альфред замер на месте. Лес сворачивался в подкову, окантовывая пустое пространство. И с обеих сторон, из леса, начинали медленно выходить войска. Как он мог столько бежать и вернуться назад?!

Началась перестрелка. Три громких взрыва прогремели практически одновременно…

Он проснулся. Поднявшись, сел. Во рту пересохло, хотелось пить, глаза резал свет. Альфред провел руками по волосам – они были мокрые от пота.

Курант тоже открыл глаза.

– Сколько времени прошло? – спросил Альф, прищурившись, глядя на друга?

– Не знаю, – ответил, потягиваясь. – Кажется, я даже вздремнул немного.

– Я тоже. Не вижу ничего – в глазах мутно.

– Минут двадцать, думаю, поспали.

– Да. Пить хочется.

– Пойдем вниз.

Альфред стал вставать с травы.

Война длилась уже два года. Начавшись как военный конфликт, она вяло протекала, не затрагивая жизнь обычных людей, проживающих в стороне от фронтовой линии. Но сейчас появилась вероятность кардинальных изменений. В Маламикском королевстве неделю назад сменилась власть. На короля было совершено покушение. Он умер, и на время военного положения власть в свои руки взял генерал, отвечающий за операции, обеспечив тем самым себе полную свободу действий. А об отрицательном отношении генерала к своим врагам – хеймландцам – было известно изначально. Вся эта ситуация грозила печальным продолжением.

– Я не хочу ехать в университет, – признался Курант, когда они спускались

с горы.

– Почему? – удивился Альфред. С его светлой кожей тяжко было находиться на палящем солнце, поэтому он сбавил шаг, когда они зашли под покров деревянной тени.

– Боюсь. У малов генерал почти наверняка решит в скором времени напасть на нас. В Сударбете мы в безопасности. Правительство давно забыло про нас. А Кулас-Тенон находится близко к границе, да и университет это государственный. Там отвертеться уже не получится. Я не хочу на войну.

– Я тоже не хочу. Но попробуй объяснить это родителям.

– Да, это проблема.

– Не трусь. Прорвемся. Будем решать проблемы по мере их поступления, – попытался Альфред поддержать своего друга, но упадническое настроение так и витало в воздухе.

Может, причиной была давящая жара. А может, и действительно грядущие перемены. Они всегда пугают, даже если и ведут к лучшему. Сложно расстаться с имеющимся – ты уже привык, все знаешь. Менять известные проблемы на неизвестные – не тема для радости. Не каждое изменение несет новые проблемы, но зачастую именно так и происходит. Хотя так происходит всегда, только не сразу эти новые проблемы заметны становятся.

Глава 2

Утро у Альфреда просто не задалось. Всю ночь перед поездкой он от волнения не мог заставить себя уснуть. Проворочавшись в неудобной кровати и устав валяться, часам к пяти, окончательно забросил попытку уснуть, отправился бродить по дому. Спустился на первый этаж, дошел до кухни, нашел пирог – рядом с ним и остался до утра.

В районе семи часов на кухню спустился отец – высокий и полный мужчина с короткими, как у его сына, белыми волосами.

– Ты чего тут сидишь? – спросил он хрипловатым заспанным голосом.

– Да чего-то не смог заснуть.

– Весь пирог съел?

– Нет, еще осталось немного.

– Иди, поспи чуть-чуть. А я пока доем, что осталось, – добавил он, выталкивая сына с кухни и усаживаясь за высокий стол из темного дерева.

Завалившись в мягкую и очень удобную кровать, вымотанный за ночь Альф моментально уснул.

В десять часов его разбудила мать:

– Вставай, вам выезжать через два часа уже.

– Я не хочу. Я не выспался.

– Не ной! Это не меняет сути дела. Вставай.

Она отдернула шторы и стала стягивать одеяло. Какое противное действие! Неужели нет более гуманных методов?

Альфред свалился с кровати, повернулся на спину и продолжил спать, только на спине и на полу. Сообразив, что все-таки надо вставать, перевернулся на пузо, встал на четвереньки и пополз к двери.

– Надо проснуться, надо проснуться, – подтянул спадающие штаны пижамы, – надо проснуться, проснуться.

Отворил дверь. Перед глазами уходила вниз лестница на первый этаж. Спускаться с нее на четвереньках может быть чревато трагедией. Развернув ноги, сел. Ладно, деваться некуда, надо собраться и ехать.

Внизу уже все что-то делали: бегали, собирали вещи, упаковывали их в чемоданы. Утренне-отвратительное настроение не позволило Альфреду пройти молча мимо всего это торопливого собирательного хаоса.

– Вы мне, что ли, вещи собираете?

– Ну а кому сегодня уезжать надо?! – ответил ему отец.

– Там тепло. Зачем мне свитер? – заныл парень, морща лицо.

– Там же бывает зима. Привык, знаете ли, в тепле весь год греться.

– Ну мам...

– Не спорь с матерью! – вступился отец за свою супругу.