Фронты
Шрифт:
— Майор Секер награждается голубым орденом Имперского креста с Большой голубой подвязкой! — посинев от напряжения, возвестил барон. — За мужество и героизм, проявленные при постройке голубого Коммуникационного Шлагбаума! И в воспитании солдат, которые даже мертвыми не выползают с поля боя!
По некоторым отличительным признакам, собравшие отметили, что текст для барона подготовил гомосексуально настроенный пилот Румбель.
После вручения обоюдных наград майор Секер и фон Хоррис троекратно расцеловались. При последнем поцелуе барон потерял-таки свои вставные
Майор Секер откашлялся и кашлял минут пять. После продолжительной паузы, последовавшей вслед за этим, Секер возвестил:
— Господа! От себя лично и в том числе от барона Хорриса, представляющего здесь нашего Союзника, я категорическим образом поздравляю вас с успешным окончанием Маневров. Условный враг — юнкера Седьмого Пехотного корпуса, ведомые графом Менструранним, — разбит наголо. Я в силах позволить себе отметить проявленное усердие и мужество юнкера Адамсона и юнкера Блюева.
Адамсон икнул и пихнул локтем Блюева. Тот только шикнул, весь поглощенный речью майора.
— От Ставки главнокомандующего я вручаю этим доблестным юнкерам два ордена "Доблестный солдат"… — Секер задумался. — Я вручаю им все-таки по одному ордену на каждого, — поправил он себя.
Секер приблизился к строю юнкеров и нацепил на Блюева и Адамсона две бляхи, оформленные в виде Шлагбаума. Как выяснилось, это было только начало.
Далее Секер произвел юнкеров Блюева и Адамсона в звания «поручика» и объявил, что в счет их выдающихся заслуг — и в виде поощрения — они направляются на Фронты, минуя даже Фельдшерские курсы.
Тут же, прямо на плацу, с их мундиров были оторваны юнкерские погоны, а появившийся из-за спин командиров изможденный сидром ротмистр Яйцев, с улыбкой вручил Блюеву и Адамсону новые погоны и специальную нитку для зашивания уставных рейтузов.
Видя, что вокруг хлопают аплодисменты и все пытаются говорить только хвалебные речи, майор Секер призадумался, почему бы ему не вручить барону Хоррису еще один орден.
В приступе эйфории он подскочил к барону Хоррису под несмолкаемым громом мортир и матерщину юнкеров, которые стали надеяться, что на радостях им выдадут сидр, выудил из-за пазухи еще один орден и ловко пришпилил его на обшлаг рукава Хорриса. Расстроганный барон, не заметив, что Секер зажилил себе орденскую подвязку и теперь в ожидании ему подмигивает, достал из кармана изъятый во время допросов у пойманного лазутчика самурайский девятиконечный орденок, и в свою очередь произвел награждение Секера. Орденок был весь в плесени и в достаточной мере изгажен, но все равно нацепить его было приятно…
К сожалению, время подошло к обеду и вскоре, еще немного побазарив, все отправились на пьянку.
12
Новоиспеченный поручик Адамсон обошел юнкерские палатки Шестого пехотного корпуса и устремился к интендантским складам.
В очереди за новой формой, кроме чисто выбритой солдатни, Адамсон обнаружил и расфуфыренную девицу из ближней деревни.
— За чем стоишь?
— Панталоны
— Ладно стой, что я тебе — мешаю, что ли.
Прапорщик, заправлявший на складе в спешке рассовывал по рукам теплые, но очень рваные армейские рейтузы.
— Кому рейтузы?! — вскрикивал он время от времени.
— Размер какой?! — вторил ему подошедший вплотную Адамсон, саблей оттолкнув девку в сторону штаба. — Вали отсюда… Когда надо не дозовешься…
— Господин офицер, вы же обещали! — разрыдалась девица. — Мне коров гонять не в чем — светится все.
Но Адамсон уже был занят другим делом. Он штопором ворвался в самую сердцевину очереди и теперь превращал ее в беспорядочную толпу.
— Пусти, жаба! — кричал он, распихивая локтями солдат. — Стоят тут, как будто быдло! Только и знают, что в штаны гадить, да очереди образовывать!..
Наконец Адамсон прорвался к складу и выхватил из рук прапорщика первые попавшиеся рейтузы.
— За державу обидно, — завыл новоявленный поручик, — во что превратились имперские рейтузы! Базановцы и те лучше, подштанники носят.
— Да ты самурай! — обиделся за честь мундира прапорщик, имени которого мы так и не узнали. — Чего ты мне своих базановцев тычешь?! Они же все сплошь быдло! — сказал он, желая поразить Адамсона своим аргументом.
В свою очередь обиженный Адамсон смахнул саблей с прилавка остальные рейтузы и с треском запер дверь склада.
— Все, отваливай! Рейтуз не будет!
— Не берите в голову, поручик, — обнял Адамсона за талию невесть откуда взявшийся ротмистр Яйцев, у которого изо рта и из внутреннего кармана кителя ощутимо разило сидром. — Позвольте лучше вас обрадовать. Вчера вышел чрезвычайный Манифест. Швеция открыла второй Фронт за нас и, кажется, против самурайцев!
Адамсон недоверчиво посмотрел на Яйцева одним глазом.
— Что бы Швеция, и второй Фронт?!
В ответ Яйцев глубокомысленно икнул.
— Отправят на Фронты, так даже в чистых штанах подохнуть не дадут! опять про свое воскликнул Адамсон.
Безымянный прапорщик снова открывал двери склада. Ротмистр Яйцев и поручик Адамсон развернулись и пошли сквозь толпу солдатни. Адамсон волочил по земле имперские рейтузы.
13
В понедельник Адамсону и Блюеву, как офицерам, выдали казенного и от того еще более прокисшего сидра. Блюев такой сидр пить не особо-то хотел, но отказать себе не имел возможности.
Заботливый ротмистр интендантской службы Яйцев вызвался доставить Блюева и Адамсона на Фронты, видимо, заодно задумав подлечить на Фронтах болевший пах.
Прошло уже две недели, как отгрохотали бурные Маневры. Пропив выданное Блюеву обмундирование, приятели без сожаления отправились на вокзал и стали ждать имперского экспресс-паровоза.
Поручик Блюев сидел прямо на рельсе и ковырял насыпь ножнами сабли. Предположительно, по последним сводкам из Ставки, именно эти рельсы должны были доставить солдат и офицеров прямо к Фронтам. Блюев вздохнул, предвкушая свой героизм на поле брани.