Фронты
Шрифт:
3
Утро окружало весь пехотный корпус ароматом кирзача, потом старательного юнкера Хабибулина, перегаром взводного и вестями со столовой.
Пока юнкера вышагивали на плацу, выполняя указания Слонова, юнкер Блюев, примостившись на курительной лавочке, устроил на коленях планшет. В качестве раздумий он слюнявил карандаш.
На бумаге уже отразилось его героическое настроение, проистекавшее от того, что Блюев не маршировал с остальными. Пока это была исключительно ритмика будущих строк, позднее Блюев намеревался
Неспешно обходя с наветренной стороны строй юнкеров, к Блюеву приблизился майор Секер. Юнкер, осеняемый вдохновением, записывал в этот момент следующее вечное двустишие:
"Ринемся в бой мы с призывом "Ура!"Тот, кто не с нами, тот — самурай!"Блюев упоенно взмахнул рукой и жирная капля чернил влепилась прямо в парадный китель майора.
— Поберегите силы для битв, господин юнкер, — мягко заметил Секер, по обыкновению не злобясь.
Блюев в ужасе обмер и вскочил на вытяжку, рассыпая листки по земле. Поднимая их по одному, майор с явным и аристократическим любопытством стал изучать вирши воспитанника.
— Ну что же, господин юнкер, — сказал он, возвращая листы Блюеву. Похвально, что вы отозвались на мою просьбу. И это достойно всяческого одобрения. Вот только в поэме вашей чувствуется присутствие… э… слов неблагородных. Вы же, кажется, дворянин?.. Постойте, вы что же, и с женщинами так общаетесь?
— Никак нет, господин майор, — смешался Блюев, — то есть, так точно… Я хотел сказать, что я с ними не общаюсь…
Юнкер кротко понурил голову, исподлобья осматривая майора.
— И весьма напрасно, батенька… Женщины это — статус кво, скажем так, же ву зем… Да, вы и сами догадываетесь… А что касается ведомостей, то так писать рифмы не годится, господин юнкер! — посуровел Секер. — Офицер должен отдавать себе отчет — офицер он или быдло. Придется мне все-таки заняться вашим воспитанием… Вольно, юнкер!
Задумавшись, Секер отчего-то пожал Блюеву руку и заторопился, ибо принесло ветер с плаца, где дышал пьяный по случаю Слонов, продолжая любить своих воспитанников.
Блюев же отметил, что Секер все же бывает не в себе, хотя и аристократичен до мозга костей.
4
На вечерней поверке поручик Слонов долго расхаживал перед строем, блестя сапогами, начищенными юнкером Хабибулиным, а потом приказал явиться на культурное мероприятие, организованное майором Секером.
— Господа! Говорят, вы совершенно не умеете обращаться
Юнкерам было дано десять минут, чтобы переодеться в парадное платье и вообще привести себя в пристойный аристократичный вид. Весь взвод сломя голову бросился в казарму.
Блюев и Адамсон столкнулись возле своих коек.
— Блюев, простите радушно… Вы, кстати, не гомосексуалист? — осторожно спросил Адамсон.
— Нет, — удивился, извиняющийся Блюев.
— Дайте честное слово, — попросил Адамсон.
— Честное слово будущего офицера и потомственного дворянина, — сказал гробовым голосом Блюев.
— Не верю, — буркнул про себя Адамсон, но с чувством пожал Блюеву руку.
Тотчас после этого, Адамсон быстренько скинул рейтузы и облачился в такие же, но заметно более чистые.
Наконец строй юнкеров вывалил за ворота. Впереди, сверкая орденами, с обнаженной саблей, мерно выступал майор Секер. Взводного Слонова во избежании паники среди населения, везли в майорской двуколке. Слонов вовсю развалился на заднем сидении и смотрел благодушно, но все равно походил на арестанта.
Столица уже сверкала вечерними огнями. Повсюду шумело беззаботное людное гуляние. На тротуарах продавались дымящиеся пирожки, вызывая своим запахом аппетитную икоту. А по мостовым проносились раззолоченные экипажи.
Майор Секер уже второй час водил строй юнкеров по Столице, чтобы "дать пообвыкнуться к гражданской жизни" (или хоть что- нибудь о ней вспомнить). В действительности, он запамятовал где находится гнездо дворян — "Клуб Столичных Аристократов" и теперь был в поисках затерявшихся, одному ему ведомых, примет.
— Кажется, это здесь, — наконец обрадовался он, останавливаясь у большого двухэтажного особняка с колоннами. Газовые фонари у подъезда ярко освещали подъезжавшие и отъезжавшие экипажи с наглухо зашторенными окнами.
— Господа юнкера! Правое плечо вперед, левый рукав назад, шагом марш! негромко скомандовал Секер и приоткрыл дверь.
Чеканя шаг и не решаясь нарушить строй, первая шеренга юнкеров вперлась в гнездо дворян. Блюев был отброшен в сторону и намертво зацепился ножнами сабли за дверную ручку. На крыльце образовалась свалка, из которой сразу же почему-то явственно запахло самыми чистыми рейтузами Адамсона. Майор Секер, вошедший в дворянское собрание первым, с отчаянием вознес взор к потолку, где и обнаружил непристойную фреску. Майор в смущении отвел глаза и потому успел заметить и отскочить в зал от втолкнутого под напором толпы Блюева.
— Господа, это какое-то дерьмо! — представился присутствующим юнкер, врезаясь головой в мраморную колонну.
— Господа юнкера! Нам не здесь надо! — косноязычно подтвердил майор Секер, пытаясь пробиться обратно на улицу, однако, хорошо ему знакомая Мадам Снасилкина-Шестью уже спускалась к юнкерам со второго этажа.
— Чего желают благородные господа-с? — игриво спросила она, наслаждаясь дымом своей длинной черной сигареты.
Из безликой толпы юнкеров сразу же выскочил легко опознаваемый в своем волнении поручик Слонов.