Френдзона для неё
Шрифт:
— Извини, Свет, мы уже ложимся.
Вика многозначительно поболтала перед лицом содержимым бутылки, там оставалось еще на пару глотков:
— Наливай, у меня завтра нет зачета.
Мы допили и, морщась, съели шоколадку. И продолжали разговор шепотом:
— Осталось найти тех, кто нам поможет с проблемой.
— Ну-у-у, это не проблема, любого бери, да веди под белы рученьки, — Вика выкинула бутылку и убрала чашки со стола.
— Я не хочу любого…
— Да-да, прЫнца хочу! — передразнила.
Тихо пробрались в душевые и чистили зубы, Подруга
Конец учебного года не принес нам желаемого результата и мы с Викой договорились, что за лето нужно успеть!
Глава 4
Поздно вечером в беседке листала очередной роман. Интересно, а когда у меня заведутся те самые бабочки в животе или они уже там есть и их надо разбудить?
Мой скромный опыт не мог подсказать. Все время уходило на учебу, а когда появлялся парень, то я не чувствовала того, что описано в книге. Перевернув страницу с интересом читала о том, как героиня не может совладать с собой и ее ноги подгибаются в коленях, не выдержав напор ласк.
Я громко хмыкнула. Завтра погуглю про фригидность.
Вернулась к чтению…не получилось…а может дело не во мне? Эта мысль никогда не посещала, а теперь настырно заняла позицию в голове. Опыт скромен, я бы сказала минимален. Влад и Олег со своими похрюкиваниями, это все с чем я знакома. Успокоив себя этой мыслью, оставила книгу на столе, завтра дочитаю.
Неслышно зашла в дом и легла в кровать. Вторую неделю на улице стояла аномальная жара, вертелась и никак не могла провалиться в сон, постель липла к телу. Открыла окно настежь, убрала подушку и раскинула конечности. Голова заработала с новой силой. Из мыслей вырвали блеск мигалок и шум подъезжающей машины.
Присела на подоконник, стараясь рассмотреть что происходит. Скорая остановилась около дома Киселевых, врач быстро прошмыгнул во двор, кажется, я его помню, когда-то он сбивал мне высокую температуру. Через десять минут мужчина выбежал обратно и позвал водителя, который схватил носилки и пошел вслед. На улицу вынесли бабу Любу, тетя Вера и Дядя Женя суетились, стараясь помочь. Люди погрузились в машину и включив мигалки, быстро проехали по дороге. В душе поселилось волнение, просто так не госпитализируют, я проследила взглядом за удаляющимися огнями задних фар и поняла, что уснуть точно не смогу. Хотела написать Киселеву, что его бабушка в больнице, только что я ему скажу, ничего толком не знаю…вернулась в беседку и села за книгу.
Утром бабушка меня так и застала полулежа в кресле с книгой на груди. Болела спина и шея, с трудом выбралась и поплелась в душ.
— Бабуль, я ночью видела, как твою подругу скорая увезла, — сонно пробормотала.
— Да ты что? Схожу узнаю. А ты что в беседке спала?
— Жара ужасная в комнате, Ба.
Привела себя в порядок, накормила постояльцев и поплелась на пляж с корзиной.
Бабушка с тетей Верой находились в нашей беседке, они молча смахивали слезы. Мне было страшно подходить к ним, ведь я уже догадалась, что они скажут.
— Бабуль, — я пересилила себя и вошла. — Теть Вер? — вопросительно смотрела.
Женщина подняла на меня заплаканные глаза:
— Моя мама умерла, не выдержало сердце. Сказали, такая жара опасна для пожилых, — она похлопала рядом с собой по скамейке, я присела и не знала, что сказать. В голове кружилась стандартная фраза для подобных случаев:
— Соболезную, теть Вер.
— Ничего, Верочка, она хорошо пожила-76 лет! — бабушка храбрилась. — И детки у нее хорошие, и внуки…
— Спасибо, теть Ась.
— Иди отдыхай, Евочка, ты же не спала.
В этот день я больше не ходила на пляж и занималась домом Бабушка все время провела у соседей, помогала готовиться к похоронам.
Вечером, когда уже все разошлись, с облегчением вытянула ноги, развалившись в кресле, Киселев вышел из темноты, прошел и устало сел рядом. Время было ближе к полуночи, а жара не спадала.
Я первая повернула к мужчине голову:
— Ты приехал, — слабо улыбнулась. — Лёнь, я так тебе сочувствую, очень жаль…я не знаю, что можно сказать в таких случаях…
— Ты все правильно сказала. Я пришел поздороваться, — грустно улыбнулся. Он растрепал волосы и отвернулся. Движения были нервными и резкими. — Ладно, я пошел спать, завтра долгий день, — вышел и я слушала звук удаляющихся шагов.
Утро наступило удивительно быстро, если учесть что мне удалось уснуть только к рассвету, духота и переживания не давали расслабиться. Бабушка на кухне гремела кружками и судя по стоявшему запаху, она выпила Корвалол. Поправила воротник ее платья. Отказалась завтракать, выпила воды.
К назначенному времени начали стекаться люди: родственники, соседи, друзья. Придерживала бабушку за локоть и мы последовали за процессией, Лёня шел впереди придерживая тетю Веру. Ухватившись за его спину, как за маяк, я старалась не смотреть по сторонам, было такое удушающее ощущение, что своих эмоций хватило с лихвой, не было желания видеть чужие. Бабушка держала себя в руках и только по возвращении домой дала слабину, она как будто резко постарела лет на 10–15. Мы разошлись по своим комнатам, я периодически заглядывала к ней, мало ли. Но, она листала фотографии, и что-то шептала под нос.
Ужинали в тишине, поглядывая на экран телевизора где шел концерт российских исполнителей.
— Ев, выключи их ради Христа, смотреть тошно…
Я была только рада, скачки Леонтьева по сцене, откровенно раздражали.
— Ба, ты ложись, я уберу.
Бабушка молча кивнула и ушла к себе. А меня первый раз за трое суток настигла усталость. Быстро убрав посуду, свалилась на кровать и провалилась в сон.
— Ееев, Евааа, — я отмахнулась от голоса и перевернулась на живот. — Евка, — рявкнул голос.