Френдзона для неё

— Кисель!!! — крик отвлек внимание двух приезжих парней от нас, и мы с Ленкой почти успели выбраться из угла, в который нас загнали.

— Ну, куда же вы собрались? Мы что вам не нравимся? — протянул белобрысый, перекрывая длинными руками проход в беседке.

— Убери руки, — грозно зашипела Ленка. — Мы с вами никуда не пойдем! — гордо вскинув голову,

посмотрела на парня. Я позавидовала ее смелости.

— Да ладно вам ломаться…

— Ребят, правда, пропустите нас, — взмолилась, глядя на курчавого, который, на мой взгляд, выглядел

адекватнее.

Курчавый многозначительно хмыкнул:

— А не надо было за нос водить…

— Никто вас и не водил, вы сами увязались провожать! — рыкнула Ленка. — Нечего нас зажимать!! Сейчас как закричим, местные сбегутся и хорошенько вас поколотят!

Подруга с такой уверенностью все это говорила, что я сама поверила, и немного приободрилась.

— Ну-ну, — белобрысый двинулся к Ленке, она активно отбиваясь руками, пятилась к лавочке.

Я жалостливо глянула на курчавого, который приближался ко мне, облизывая пересохшие губы. Фу, какая мерзость…от него несло дешевым пивом и сухариками. Зажав между перилами беседки, уперев руки по обеим сторонам от меня, стал медленно приближаться к моему лицу. Господи, почему мой первый поцелуй, это какое-то недоразумение!? Нервная система дала сбой, и я завизжала с такой силой, что парень пошатнулся и плюхнулся на свой тощий зад.

Ленка смотрела на меня выпучив глаза, она уже стояла на лавочке, вытянув руки вперед, не подпускала к себе белобрысого.

— Ну, че ты полез, Кисель, видишь, молодежь развлекается!? — от этих слов я вздрогнула. Не ожидала, что здесь был кто-то еще.

В беседку вошел черноволосый парень, поднял за грудки курчавого и дав ему хорошего ускоряющего пинка, прикрикнул:

— Чтоб я вас тут больше не видел! — повернулся к Ленкиному ухажеру и тихо спросил: —А тебе особое приглашение нужно?

Белобрысый поднял обе ладони вверх, показывая "Понял, не дурак" и быстро скрылся под улюлюканье дружков нашего спасителя.

Ленка первая отошла от шока, спрыгнула с лавки:

— Спасибо, больше никогда не буду знакомиться на дискотеке! — клятвенно пообещала.

Я смотрела на спину нашего спасителя и смогла тихонечко пискнуть:

— Спасибо, — парень повернулся на мой голос и его лицо мне показалось знакомым.

— Евлампий, ты что ли? — смотрел на меня с недоверием. — Ну, ничего себе ты выросла, сколько я тебя не видел? Два, три года?

— Четыре, — тихо произнесла. Передо мной стоял любимый внук нашей соседки, бабы Любы- Киселев Леонид. Который уехал после учебы в местном техникуме в Москву на поиски лучшей жизни. Баба Люба рассказывала, что там он поступил на заочное и нашел работу. А так как мальчик очень умный и порядочный, то скоро его дела пойдут в гору. Мальчик превратился в симпатичного молодого мужчину, и я не скрывая, его разглядывала.

— Кисель, пошли, спас барышень и молодец, мы же на пляж собирались, — кто-то нетерпеливый окликнул.

— Идите, я вас догоню. Я тут давнего друга встретил- Евстигнея.

Как меня злили все эти прозвища, когда он приходил к нам по поручению своей бабули, каждый раз придумывал что-то новое: Евстигней, Евангелист, Евангелион, Евдокия…но самым любимым, все же, был- Евлампий. Это позже я догадалась, что перед каждым приходом штудировал справочник имен начинающихся на букву "е".

— Еще одно слово и твои друзья узнают, что ты не Кисель, а Сопля! — грозно прошептала брюнету в лицо.

— Оу, и это благодарность на

спасение, Евочка? Иди сюда, — он сгреб меня в охапку и поднял в воздух, — слушай, да у тебя грудь выросла, — увидев мою реакцию расхохотался и выпустил из рук, поставив рядом с Ленкой, которая заворожено смотрела ему в рот и не дышала. Краска залила мое лицо и я поправила топ, дернув его вверх, закрывая девичьи прелести. — Спрячь колючки, Евжик, пойдемте с нами на пляж, — он подмигнул Ленке, — расскажешь, как баб Ася поживает.

Ленка активно затрясла головой в знак согласия.

— Нам в десять надо быть дома, — произнесла как ультиматум.

— Отлично, еще полтора часа, я вас провожу, — Киселев заулыбался.

Спустившись к морю, мы увидели редких отдыхающих, которые так поздно задержались на берегу, и резвящуюся компанию из четырех парней.

— Кисель, ты что их приволок? Им сколько, пятнадцать?

— Спокойно, это моя соседка, — отрезал Леня.

— Вообще- то восемнадцать, — стало так обидно и я резко ответила, но промолчала о том, что восемнадцать будет только через два месяца.

— Да, — вставила свои пять копеек подруга.

Парень пожал плечами:

— Ну раз такое дело, то и приставать можно…

Я испуганно дернулась, Леня перехватил меня за руку:

— Он шутит. Идемте купаться, — стянул футболку через голову и кинув ее сверху сланцев, с разбега нырнул в море. Мы так с Ленкой и застыли с открытыми ртами, провожая обалдевшим взглядом.

— Какой он красивый, — пискляво протянула подруга.

Я презрительно фыркнула и повернувшись к резвящейся компании спиной, стала неторопливо раздеваться. Никогда не чувствовала подобного, но сейчас, я жутко себя стеснялась. Оглянулась по сторонам, резво сняла шорты и "щучкой" прыгнула в воду. Ленка уже ныряла с чьих- то плеч, кажется, самого говорливого, и заливисто смеялась его шуткам. Я завистливо посмотрела в сторону подруги, она всегда нравилась парням, а я была ее серым дополнением, вернее, рыжим и кудрявым дополнением. Ужасно комплексовала из-за цвета своих волос и небольшого роста. Ленка на полголовы меня выше, со сформированной красивой женской фигурой и шелковистыми тяжелыми волосами. Кисло глянув на свою единичку, грустно хмыкнула и раскинув конечности звездой, дрейфовала в соленой воде, которая держали мои сорок два килограмма на ура. Изредка подергивая рукой или ногой, бултыхалась на волнах, аки пустой пластиковый стаканчик в луже и смотрела в небо.

Обзор загородило симпатичное лицо Киселева и он что-то мне сказал, шум гальки по дну заглушил его слова:

— А? — встала на ноги и тряхнула головой. — Ты что-то сказал, я не расслышала…

— Попрыгать хочешь? Давай подкину.

— Хочу, — неуверенно согласилась.

Киселев развернулся ко мне спиной и присел:

— Ну, что ждешь!?

Карабкалась на плечи я непростительно долго, старалась ощупать плечи и спину, не вызывая подозрения. Это был мой первый плотный контакт с мужчиной не рода Боголюбовых. А в роду был-то всего один мужчина- мой дедушка, который умер три года назад. Его теплые и крепкие объятия я помню хорошо, шершавые, сухие руки, когда он гладил меня по голове и приговаривал: "Ивушка- радость моя", а я держала за его ладонь и гладила морщинки пальчиками. Так вот, близость Киселева действовало совершенно по-другому, никакого спокойствия. Сердце работало с перебоями, то бешено стуча, то замирая на несколько секунд.