Фредерика

Хейер Джорджетт

– Мне не приходится подыскивать темы – ваш племянник меня от этого избавляет. Иногда мы говорим о политической ситуации, и лорд Бакстид привлекает мое внимание к какой-нибудь статье в газете. Он часто рассказывает о себе, своем поместье и делится своими мыслями на различные темы… – Она усмехнулась и виновато добавила: – Я не должна над ним смеяться! Он очень добр и благоразумен, хотя немного прозаичен.

– Скучен и респектабелен. Но мне кажется, он не единственный ваш поклонник. Мое сердце болело за бедного Олдриджа,

когда я увидел, как Дарси Нортон оттеснил его от вас на том тоскливом приеме в прошлую среду.

– Какая чушь! – воскликнула Фредерика. – В следующий раз вы назовете моим поклонником мистера Мортона, хотя уверяю вас, что ни у него, ни у меня и в мыслях нет ничего подобного!

– Ну уж нет, я вам не поверю!

Она улыбнулась:

– Поверьте хотя бы в то, что я ни с кем не флиртую и не занимаюсь поисками мужа!

– Если не считать поиски мужа для Кэрис. Скажите, вы наслаждаетесь вашим первым лондонским сезоном?

– Безусловно! – импульсивно отозвалась Фредерика. – Настолько наслаждаюсь, что, боюсь, я похожу на бедного папу больше, чем мне казалось!

Усилием воли маркиз смог ответить голосом, не дрожащим от смеха:

– Какая тревожная мысль! Уверен, что вы ошибаетесь!

– Надеюсь, – серьезно промолвила она. – По крайней мере никого из нас карты не интересуют, кроме, может быть, Джессами, но у него такие строгие принципы, что я за него не опасаюсь. Феликс тоже вряд ли станет игроком.

– Конечно, не станет! – засмеялся Элверстоук. – Он будет слишком занят, изобретая механического сдающего, чтобы увлечься самой игрой! Кстати, где Феликс? Только не говорите, что он отправился в очередную экспедицию на пароходе!

– Нет, хотя, по-моему, его очень заинтересовал проект создания океанских пароходов. Очевидно, он узнал об этом во время поездки в Рэмсгейт, но изобретатель, кажется, американец, за что я искренне благодарна! Даже Феликс не рискнет отправиться в Америку!

– На вашем месте я бы не был так уверен. Он может завербоваться юнгой на парусник, и мы вскоре получим от него вести из Нью-Йорка!

– Ради бога, не вбивайте ему в голову подобные мысли! – взмолилась Фредерика. – Это как раз в его духе! Но сейчас Феликс наверху, в одном из чердачных помещений, которое мы выделили ему для его экспериментов.

– Господи! – воскликнул Элверстоук. – Выходит, мы сидим на бочке с порохом! Пожалуй, мне лучше откланяться, прежде чем он взорвет дом!

– Не бойтесь! – давясь от смеха, успокоила его Фредерика. – Феликс обещал помнить, что этот дом нам не принадлежит!

– А если бы принадлежал, вы бы не возражали, чтобы Феликс его взорвал? Примите мои комплименты по поводу силы вашего духа!

– Как вы можете говорить подобные нелепости? Я просто имела в виду, что дома у него есть мастерская, где он может делать все, что ему нравится!

– Понятно! И часто он ее взрывал?

Она улыбнулась:

– Ни

разу. Правда, однажды Феликс ее поджег, когда пытался изготовить новый сорт спичек, которые можно зажигать без трутницы, но большого ущерба не было – он только опалил себе брови.

– Вы очень хорошая сестра, Фредерика, – заметил маркиз.

– Ну, я стараюсь быть ею, – ответила она, слегка покраснев. – Моя тетя и наша старая няня слишком волновались из-за того, что вытворяли мальчики, и постоянно ругали их, но толку от этого не было – они только замыкались в себе и не обращали внимания на то, что им говорят.

– Жаль, что ваша тетя не слишком беспокоится о своих племянницах! Должен сказать вам на прощание, Фредерика, что считаю ее очень скверной компаньонкой!

– Да, но нужно быть справедливым к ней. Она никогда не хотела переезжать в Лондон и согласилась только при условии, что ее не будут таскать на фешенебельные приемы. Вспомните, что я уже достаточно стара, чтобы быть компаньонкой Кэрис! Практически я ей и являюсь, с тех пор как она стала бывать в обществе!

– Это, – заметил его лордство, – еще большая нелепость, чем все, сказанное мною.

– Вовсе нет, но я не стану с вами спорить. Как бы то ни было, мою тетю нельзя винить за то, что она думает о более важных вещах. Дядюшка Скрэб-стер часто болеет, поэтому тетя Амелия очень волнуется и во всем полагается на тетю Серафину.

Маркиз сжал губы, словно стараясь удержаться от резкого ответа. Две глубокие морщины пролегли между его бровями, но они исчезли, как только дверь распахнулась и в комнату вбежал Феликс.

– Вы здесь, сэр! – воскликнул он. – Я выглянул из окна и увидел ваш фаэтон! Ты могла предупредить меня, Фредерика, – ведь ты знала, что мне нужно его повидать!

– Боже, помоги мне! – простонал его лордство. – Неужели еще один литейный цех, Феликс?

– Нет-нет! По крайней мере, не совсем! Новый монетный двор! Там есть газовое освещение и мощные паровые машины, но когда мы с Джессами пошли туда, нам сказали, что для входа нужна… специальная рекомендация. Не могли бы вы дать мне ее, кузен Элверстоук?

– Каким образом? – осведомился маркиз. – Я не знаком ни с начальником, ни даже с контролером.

– Но ведь вы не были знакомы и с управляющим литейного цеха, сэр! – возразил Феликс.

– Это другое дело! В монетном дворе особенно придирчивы и едва ли сочтут мою рекомендацию «специальной».

Вытянувшаяся физиономия Феликса при этих словах прояснилась.

– Еще как сочтут! Вы просто смеетесь надо мной!

– Какой же ты несносный мальчишка! – вмешалась Фредерика. – Пожалуйста, перестань приставать к кузену Элверстоуку!

– Я к нему не пристаю! – возмутился Феликс. – Я только хочу, чтобы он меня рекомендовал! Ведь я не прошу его идти со мной туда, потому что, если он не захочет, со мной может пойти мистер Тревор!