Франгуляры
Шрифт:
– Что, и друзей можно пригласить? — спросил кто-то из ребят.
– И друзей, — улыбнулся полковник, — только чтобы они не были младше вас, тем, кто еще не сдал на третью ступень, незачем знать, чем занимаются на четвертой, и девочку свою можете пригласить, если у кого уже есть, и даже ее родителей. Они тоже имеют право гордиться своим будущим зятем.
Из этого спича Игинкат прежде всего понял, что за их поркой будут наблюдать девчонки, их ровесницы! Да, он видел уже, как на празднествах в честь Аленты ребят секли нагишом при большом стечении народа, но там ведь это случилось только с победителями, а здесь такое придется испытать всем поголовно! Похоже, претендентам на знак мальчишеской доблести четвертой ступени полагается позабыть о всякой стыдливости и только гордиться совершенством собственного тела. Ну, раз уж он твердо решил стать франгуляром, надо приучаться руководствоваться нормами их морали.
Итак, родителей он на сей раз все-таки позовет. Отец своими глазами
Приняв решение в пользу присутствия Лейны на экзаменах, именно с ее дома Игинкат и начал разнос пригласительных открыток. Вручить-то таковую он хотел только ей, но дома, как на грех, оказались и ее родители, которые почему-то решили, что он приглашает их всей семьей, и принялись благодарить. Оно и понятно: им наверняка хотелось увидеть кавалера их дочери, так сказать, во всей красе! Ну, как он мог им отказать? Все остальные приглашения также были приняты с благосклонностью.
Первым экзаменом было метание ножей на точность. Самый большой зал в Агеле N 5, под завязку наполненный зрителями, встречал аплодисментами каждый удачный бросок. Экзаменуемые курсанты заметно нервничали. Каждому хотелось не просто выполнить норматив, а непременно стать лучшим на глазах у родных и друзей. Игинкату сохранить хладнокровие помогла, наверное, только уверенность в себе. Перед последней серией бросков он шел на третьем месте, но только у него одного из всех претендентов на победу рука в решающий момент не дрогнула. Когда его объявили победителем, зал взорвался радостным ревом, и Лейна послала ему с места воздушный поцелуй.
Жеребьевку пар для турнира по панкратиону провели прямо перед началом экзамена, и тут-то Игинката поджидала пакость. А ведь говорят еще, что снаряды дважды в одну и ту же воронку не падают!.. Короче, ему предстоял бой с Турве Нейкледом.
Турве результат жеребьевки почему-то понравился. Похоже, он обрадовался подвернувшейся возможности проучить выскочку, даром что тот один из лучших бойцов в их группе. Но, видимо, Турве слишком серьезно воспринял свою недавнюю победу, добытую с помощью запрещенного приема, или, может быть, полагал, что ему тогда удалось психологически сломить Игинката? Как бы то ни было, на ринг он вышел с полной уверенностью в собственной победе и с первых же секунд поединка пошел в атаку. Юный Игироз понимал, что ввязываться в обмен ударами с более тяжелым и физически крепким противником для него равносильно скорому поражению, и предпочел больше маневрировать. Видя несостоятельность своих усилий зацепить соперника законными методами, Турве вновь принялся охотиться за его ногами. Неужто не боится дисквалификации? Или тут, на экзаменах, на такие прегрешения закрывают глаза, главное, победить любой ценой? Или он на самом деле и не хочет травмировать соперника, а просто запугивает? Проверять догадки на собственной шкуре как-то не хотелось, и Игинкат уворачивался, как мог. Впрочем, это не могло длиться долго, и в какой-то неудачный момент Турве его все же достал. Не в полную силу, чтобы не показывать себя совсем уж откровенным нарушителем правил, но стопа после этого удара ощутимо заболела и стало трудно быстро передвигаться по рингу. Игинкату ничего не оставалось, как перейти в глухую оборону. Турве, похоже, поверил, что дело сделано и теперь-то уж он быстро добьет противника, и маленько расслабился. Игинкат слышал, как ахнула в зале Лейна, потом крик матери: «Держись, сыночек!». Угу, ну и долго он еще так продержится? Силы иссякали, если он вот прямо сейчас не найдет способа вырубить Турве, то тот сам его вырубит за милую душу, а с такой усталостью и травмированной ногой у него и в следующих поединках ни малейшего шанса на победу не будет.
К счастью для Игинката,
– Бей справа по затылку!
Игинкат расслышал и понял. Сымитировав левый хук, от которого Турве привычно закрылся, чуть развернувшись к противнику правым виском, мальчик, переведя вес тела на травмированную ногу и проигнорировав вспышку боли, правой рукой врезал сопернику крюком по затылку и тут же добавил коленом правой ноги в пах. Турве согнулся и на мгновение потерял ориентацию, вырубить его окончательно было уже делом техники.
Измотанный победитель похромал с ринга на свое место в зале. Даже радоваться у него сил не было. Только пожал руку Истребителю за своевременную подсказку и рухнул на стул, тут же оказавшись в объятиях Лейны, которая на глазах у всех его расцеловала. Игинкат постарался принять это с достоинством, одновременно выслушивая поздравления со всех сторон.
В другом конце зала, где собралась группа поддержки Турве, напротив, воцарилось уныние. Кстати, Игинкат заметил там двух своих одноклассников, похоже, былых адъютантов Нейкледа, в свое время пострадавших от рук Истребителя вместе с их главарем. Уж как они надеялись на возрождение боевой славы своего кумира! Увы и ах. Турве поединок тоже дался нелегко, он нокаута быстро не оправишься, и когда настало время утешительных поединков, двигался он на ринге как вареный. Еще одного проигравшего пацана, тоже серьезно измотанного и к тому же более легкого по весу, ему все же удалось перепихать, но в третьем поединке его соперником более крепкий парень, пропустивший в первом своем бою случайный удар, устать не успевший, но зато жаждавший реванша и злой как черт. На него сил у Турве уже не хватило. На родителей и друзей Нейкледа было теперь просто больно смотреть, сам он выглядел вообще как убитый. Игинкат даже ему посочувствовал.
После успешной сдачи второго экзамена вполне можно было уже праздновать и общий успех, но формально все должно было решиться в воскресенье, на испытаниях болевой выносливости. Игинкат ни на минуту не сомневался, что выдержит их, но надо было еще сделать это максимально красиво.
По традиции экзаменуемые приходили в зал в одних трусах, рассаживаясь, впрочем, уже не на специально выделенном переднем ряду, а среди своих друзей и родных. Лейна сразу оккупировала стул рядом с Игинкатом и теперь с интересом изучала его мускулистое тело, все в свежих синяках от вчерашнего поединка и в не до конца сошедших следах от рубцов, оставшихся с прежних тренировок. Ну, а как еще должен выглядеть будущий франгуляр?!
В остальном все было как обычно: экзаменационная комиссия, сидящая в два ряда лицом к залу, стоящая перед нею скамья, столики секретаря и директора школы, экзекутор с ведром розог. Все так же надо было, сняв трусы, промаршировать к скамье, доложить комиссии о своей готовности, получив разрешение, улечься, приняв надлежащую позу, и дальше уже терпеть, терпеть, терпеть!..
Выдержать сотню ударов без звуков и дерганий даже привычным ко всему четверокурсникам было крайне нелегко, и уж особенно тем, кого вчера измочалили в панкратионных схватках, а таковых было человек пять. Двое из них под конец не стерпели и провалили экзамен. Когда они, понурив головы, плелись на выход, все тактично отворачивались, чтобы не оскорбить их жалостью во взгляде. Тяжелая доля — оказаться изгоем на чужом празднике! Из зала, кстати, выходили и те, кто экзамен сдал. Все же сотня розог — это очень много, просечки были у всех, да и на стуле после такой дозы не усидишь.
Когда настала очередь Игинката, его почему-то больше беспокоила не грядущая боль, а наличие рядом Лейны. Он-то ее голой ни разу не видел, а она его увидит прямо сейчас. Но делать нечего, трусы надо снимать. Стараясь не краснеть и ни в коем случае не смотреть в ее сторону, мальчик стянул с себя последнюю тряпицу, выбрался из ряда в проход, а дальше уже постарался абстрагироваться от всего окружающего и действовать по давно уже освоенному шаблону.
Ну, вот он и на скамье. Теперь надо принять безупречную позу и срочно заняться самогипнозом, пока порка не началась. Он, может быть, и так бы выдержал, но это уже на пределе сил, да и зрелище под конец будет уже не слишком эстетичное. А он не должен допустить на малейшего прокола! Здесь Лейна, она наверняка глаз от него не отрывает, и он просто не имеет права показать, как ему тяжело. Раз она считает его самым лучшим, самым стойким, он не обманет ее ожиданий!
Пока его секли, Игинкат лежал как каменная статуя. Голос генерала: «Сто!» — стал для него сигналом к пробуждению. Боль разом затопила весь мозг, все тело от голеней до плеч горело так, словно на него плеснули кипятком. Мальчик чудом сдержал крик, но как-то справился, а дальше уже стало полегче, хотя отлеживаться времени не было, надо было отцепляться от скамьи и вставать. Пранергед поздравил его с успешной сдачей экзамена, пожал руку, теперь оставалось повернуться кругом и топать на выход из зала, стараясь не слишком корячиться при ходьбе.