Франгуляры
Шрифт:
– Ладно, ты меня почти уговорил, — кивнул Игинкат, — но мне все же хочется знать, что меня ждет на четвертом курсе, если я все же туда поступлю.
– Могу тебя успокоить — стрельбу сдавать не придется, — улыбнулся Истребитель. — Будет курс выживания в лесу, будут обучать работе с ножом, а также применению всяких попавшихся под руку предметов в целях самообороны, будет расширенный курс панкратиона, в смысле, вам покажут, в какие точки на человеческом теле надо бить, чтобы эффективно вырубить противника, ну, и тренировки болевой выносливости, конечно, продолжатся,
– Во время диспансеризации врач врезал мне бичом по спине, — вспомнил Игинкат, — и сказал, что это самый жестокий из инструментов, который к нам можно применять. От удара им капилляры лопаются и так далее. Его там будут применять?
– Да, он станет одним из основных инструментов на тренировках, — кивнул Истребитель. — Ну, и розги, конечно, еще.
– Брр, у меня после одного удара такая полоса осталась, что ее пластырем заклеивать пришлось! — передернулся Игинкат. — А ты говоришь, будет много! Тогда что, вообще из госпиталя придется не вылезать? А следы какие от него останутся?
– Ну, меня же им секли, — пожал плечами Истребитель. — Между прочим, всего за два месяца до того, как ты меня на стене видел. Ты хоть какие рубцы на мне тогда заметил?
Игинкат задумался, но ничего не припомнил.
– Не заметил, но я же тогда внизу стоял, довольно далеко от тебя. Ты весь загорелый был.
– То есть никаких струпьев или розовых полос?
– Не-а.
– Вот тебе и ответ. Кровь, конечно, после такой порки выступает, но все отметины потом проходят без следа. Десяток ударов зараз выдержать можно, а больше и не дадут. Короче, не изуродуют, и девки при виде тебя шарахаться не станут.
Игинкат с облегчением рассмеялся. Они уже практически дошли до дома Стауледов, заходить к ним в гости у мальчика планов не было, так что с Истребителем пришлось попрощаться. Корге его, конечно, малость успокоил, но хотелось получить подтверждения полученных сведений от кого-нибудь более взрослого и знающего. Больше всего на эту роль подходил Талис Эресфед.
Когда Талис в очередной раз заглянул к Игирозам в гости на ужин, Игинкат пристал к нему с вопросом, стоит ли ему записываться на четвертый курс.
– А тебе предлагали? — поинтересовался капитан.
– Да, и врачи в поликлинике, и один из моих школьных друзей, причем настойчиво так…
– Похоже, ты, братец, начинаешь пожинать издержки популярности, — усмехнулся Талис. — Или ты не догадываешься, что уже городской знаменитостью стал? Ну так могу доложить, что о тебе знают уже по всей Ксарте. У одного из моих сослуживцев есть дочка двенадцатилетняя, так представь, даже в их женской школе сплетничают о мальчике, «который плавает в ледяной воде»! Да-да, именно эта характеристика стала уже твоим неофициальным прозвищем!
Игинкат густо покраснел:
– Ой, а я даже родителям об этом не говорил…
– Думаешь, они все еще продолжают пребывать в святом неведении? Зря. У нас такие героические слухи ой как быстро разносятся… Ну, и конечно уже всем известно, что этот самый мальчик за год успешно прошел три ступени подготовки, к тому же он еще и иностранец, то есть для нашего
Игинкат не знал уже, куда глаза девать от смущения, но все же нашел в себе силы пробормотать:
– А что еще обо мне говорят?..
– Ну, что ты очень симпатичный, и лучший в городе пловец, и драться умеешь отменно, и в школе к тому же круглый отличник. Самые завиральные измышления не стану даже произносить, чтобы ты совсем уж не возгордился. Единственное темное пятно на этом сияющем образе — это мнение, что ты по характеру бука и на девочек даже не глядишь. Правда, все знают, что с одной девчонкой ты близко знаком, но она — юная амазонка, то есть по их понятиям и не девочка совсем, а такой же как ты боец.
– А почему это я бука! — возмутился Игинкат. — Да они сами ко мне не подходят!
– У-у-у, а вот тут уже разница национальных характеров проявляется. У вас девчонки, что ли, сами на парней вешаются? А у нас вот так сама подойти может только амазонка, а остальным мораль предписывает вести себя скромно и ждать, когда парень сам на них внимание обратит. Родители твои рассказывали, что ты летом целый месяц на ферме отработал в компании сверстников. Они по вечерам к девчонкам бегали?
– Бегали. А вы откуда знаете?
– Потому что сам недавно таким же был. Эти вечерние гулянки в садах у нас почитаются самым лучшим временем для знакомств. И наверняка все окрестные девчата знали, что ты на соседней ферме живешь, только твои товарищи регулярно к ним приходят, а ты почему-то нет. Ну, и какое мнение тогда о тебе могло сложиться?
– А я не зна-ал… — разочарованно протянул Игинкат.
– Ну, будешь знать теперь. Только вот какое дело: это все дивиденды с твоих прежних подвигов, а от тебя сейчас будут ждать новых. Мол, раз он такой герой, три ступени так быстро покорил, так и на четвертую обязательно должен подняться. И если тебе это удастся уже в этом семестре, тогда ты точно станешь живой легендой и все девчонки будут твои! Ну, а если решишь передохнуть или вообще откажешься от дальнейшего восхождения, на что, конечно же, имеешь полное право, публика в тебе разочаруется, причем и девчонки, и парни. В общем, сам решай, хочешь ли ты продолжать считаться героем, или предпочтешь тихое серое существование.
Игинкат растерянно заморгал. Это что же получается, он сам себя загнал в ловушку? Не пойдешь на четвертый курс, и та же Рамета в тебе разочаруется, и Истребитель, и даже малыш Ивле, который сейчас тебе в рот глядит. А пойдешь — это опять изнурительные тренировки на целых полгода, и постоянная боль, и вообще неизвестно, какие там еще пакости припасены для четверокурсников!
– А вы бы мне что посоветовали? — промолвил он дрогнувшим голосом.
– А я советую все же идти. Конечно, будет трудно, неподготовленный мальчик там бы точно сломался, но ты парень крепкий, ты выдержишь. И идти лучше сейчас, а не ждать следующего семестра. Стрессоустойчивость, знаешь ли, тоже снижается, если ее постоянно не тренировать.