Французская любовь
Шрифт:
Не оскорбляют.
Не предают.
Никогда не кусают без причины. (Ну, если только не страдают бешенством.)
И главное – не бросают!
Они откликаются на доброе к себе отношение и сторицей платят за любовь. А все мои романы с мужчинами оборачивались, как правило, горечью и разочарованием...
По странному стечению обстоятельств Анька появилась в моей жизни в тот момент, когда я рассталась с очередной иллюзией по имени Павел.
Он тоже был из мира искусства – как и мой предыдущий друг, художник-карикатурист,
Однако его слабостью воспользовалась другая. Моя бывшая одноклассница. И ведь как изощренно воспользовалась! Прямо у меня в квартире. Пока я в ду2ше была.
Днем приехала с бутылкой и тортом в гости, ища утешения своей одинокой судьбине. Я ее пожалела. И даже на ночь пригласила остаться, разнесчастную эту. Постелила. Одеялко подоткнула. А когда душ перед сном принимала, тут-то она его тепленьким и взяла.
А еще через пару месяцев возникла на пороге с заявлением: «Всю жизнь мечтала о ребенке, случилось чудо, буду рожать».
Я-то сама и не думала рожать от алкоголика! Как медик понимала, что сначала вылечить его надо, а там уж и о детях думать будет можно. Но она опередила. Знала, окаянная, как он от детишек млеет, вот и исхитрилась – ударила по самому слабому месту.
Надо же, даже алкаши нынче нарасхват!
Очередной друг, Павел, был несостоявшимся актером. Медсестра из нашей клиники захотела познакомить его с одной из нескольких моих молодых подружек, которых я опекала (за неимением собственных сестер, братьев и детей).
Занятно, но мою кандидатуру она не рассматривала вовсе.
«У тебя, помнится, имелась в подружках длинноногая егоза. Так это как раз в его вкусе. Ты говорила, она недавно с мужем развелась и мечтает о новой любви? Вот то, что ей надо. Красивый парень, ну до чего красивый! А пропадает. Никто его в кино последнее время не снимает, а из театра он сам ушел – не сработался с главрежем. Тот приревновал его к своей жене и попросту уволил. А он даже бороться за себя не стал – такой добрый, такой славный».
Я, правда, в толк взять не могла, как славный, добрый и к тому же красивый может «пропасть», но номер своего телефона дала – чтобы доставить всем удовольствие.
Он позвонил через день и грустно представился.
Я пригласила его заскочить как-нибудь ненадолго (чтобы знать хоть, кого буду пристраивать младшей подруге).
И он пришел в тот же вечер. Зачем-то принес бутылку шампанского. Мы ее скоро и чудненько так распили, и он побежал за второй.
Я давно заметила, что шампанского почему-то всегда не хватает. Пока он бегал, я быстро начала приводить себя в порядок.
До его прихода такого желания у меня не возникло. Я встретила его в стареньком спортивном костюме и без макияжа – не для себя же, чай, кавалера ждала! Но когда он, уходя в магазин, бросил на меня на пороге
После второй бутылки он разговорился. Поделился со мной всеми тяготами жизни никем не признанного «великого» артиста. Он даже прочитал мне горькое и страстное стихотворение, отражающее внутреннее состояние мятущейся личности. Его то есть личности. А «на закуску» поведал о распавшемся союзе с любимой женщиной, оказавшейся легкомысленнее, чем он мог предположить. И главное, меркантильнее.
– Представляешь, я ей говорю: «Давай родим ребенка!» А она мне: «Павел! Мне нужны гарантии! Когда ты положишь мне на это десять тысяч, я подумаю». А я ей: «Какие тебе гарантии нужны? Ты – моя жена!» Но ей этого, оказывается, мало. Ей деньги важнее... – Он всхлипнул и подпер ладонью красивое лицо. А потом взглянул на меня и неожиданно констатировал: – Вот ты – не такая. Ты хорошая.
Почему он сделал такой вывод, я уточнять не стала.
Неожиданно вспомнив, ради чего, собственно, мы с ним знакомились, я сказала:
– Знаешь, пожалуй, я знаю, кто мог бы тебя утешить. У меня есть такая замеча...
Договорить он мне не дал. Схватив мою руку, принялся осыпать ее поцелуями. От неожиданности я запнулась на полуслове и с полным непониманием происходящего воззрилась на него. Потом запоздало обнаружила, что уже месяц как не делала маникюр, и поджала пальцы внутрь ладони, не видя другой возможности высвободить руку.
Он уставился на меня умоляющим взглядом и произнес:
– А у тебя есть водка?
Я растерялась. Неужели и этот алкаш?! Везет же мне!
Или, что еще более оскорбительно, ко мне можно проникнуться симпатией только после определенного количества спиртного?
Словно почувствовав мое отчаяние, он прошептал:
– Не обижайся, у меня просто очень тяжелый период, и ни в чем я пока не вижу спасения. Не гони меня! Я тебе пригожусь.
Он хватался за меня как за соломинку, и я не смогла ему отказать. Как и никогда, впрочем, не могла отказывать нуждающимся...
Два месяца мы почти не разлучались. Он приезжал ко мне в любое время суток, когда ему это было необходимо, или вызывал меня к себе примерно так: «Если не увижу тебя в течение часа, я умру!»
И я не могла противостоять его напору. Никогда прежде на меня не обращали внимания столь красивые мужчины. Он сумел уверить меня, что я привлекательная. И умная. И тонкая. Душой.
Однажды, заснув на моем плече, он неожиданно встрепенулся и вскрикнул:
– Прошу тебя, прошу, умоляю!
– Да, Павлуша, что, что такое? – воскликнула я испуганно.
– Прошу тебя, – заплетающимся языком произнес он. – Никогда, ни-ког-да не надевай этот свой лиловый пуховик, да еще в комплекте с рюкзаком! Это страшно несексуально. – И вырубился.