Шрифт:
1. Апероль
Вечером не было света, зато удалось найти идеальный массажер для стопы. Для устранения зажима подошла рифленая крышечка от фумигатора, которую можно было придавить и катать подошвой вместо резинового шарика. Понемногу увеличивал давление, поворачивая ногу, приближаясь к очагу. Вот оно – между костями плюсны большого и указательного
Выспался хорошо, второе января. День, когда смотришь вдаль и начинаешь планировать жизнь на год. Вышел на балкон вдохнуть утро после дождя и вспомнить сон, чтоб сделать по нему конспект в телеграм-канале. Балкон издавал странный запах. То ли это так пах промокший насквозь коврик, то ли сладкая вонь исходила из прогнившего дома. Запах напоминал о каком-то алкоголе, который пил слишком давно и редко, чтобы точно определить. То ли абсент, то ли самбука. Сладкое, навязчивое ощущение, как влюбленность. Вернулся в квартиру, заварил растворимый кофе, умылся, посидел за работой, но опять потянуло выйти. Запах работал с сознанием не напрямую, пробуждал не воспоминания и ассоциации, но будил дремучие чувства.
Вчера был выходной, а на сегодня несколько дел, за которые не удавалось взяться в полную силу. Занимался ими несколько часов. В десять не выдержал, взял телефон и открыл аккаунт Д. в «инстаграме» [1] . Неоконченное дельце ушедшего года и размазанной любовной истории.
Пролистал все посты за последние недели, дошел до публикации, где Д. унизила и унизилась. Все было попрежнему. Обвинения в супружеской неверности, в том, что возвращал ее путем обмана и симуляциями психических расстройств; о собственном равнозначном поведении и неверности Д. умалчивала. А еще до кучи нелепый лайк друга Кирилла Рябова под этой публикацией. («Хаха, бля, вот я лох, придется теперь посты читать, чтобы не лохануться так опять!»)
1
«Инстаграм» и «фейсбук», упоминаемые здесь и далее, – продукты компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной в России.
Такие разборки ощущаешь всем телом, ток проходит от кончиков пальцев в сердце, где возникают разряды омерзительной щекотки. Чтобы не исчезнуть от обиды, написал Д. с вопросом, где пост-извинение?
Д. оказалась онлайн и сразу ответила, что она извинилась в личке.
– Но ты же сказала, что напишешь пост. Зачем было говорить?
Д. записала голосовое сообщение:
– Какая разница? Всем насрать, что я написала. Сколько там у меня подписчиков? Тыща? А сколько раз ты про меня писал?
– Никогда не писал про тебя такое. Обвинения плюс твое реальное имя, ты чего?
– А песни? Разве по ним что-то неясно? Или книги?
– Это другое. Это все-таки не жизнь.
– А что, «инстаграм» – это жизнь?
Через несколько минут переговоров заблокировал Д., лег на кровать хлебать обиду.
Запах. Коктейль с аперолем пил единственный раз в жизни, пять с половиной лет назад. Через пару месяцев после женитьбы, и чувства были на пике. Летняя прогулка по Петербургу. В гости приезжал друг.
Таврический сад, приятный вечер после жаркого дня. Очень не хотелось их покидать, но пришлось отскочить на работу (фотографировал в клубе). Вернулся к ночи.
Купили ингредиенты для коктейля «Апероль-шприц».
– Как с бабками? Неужели хватает? – спросил друг. Выпивали прямо на улице Восстания, рядом с коммунальной квартирой, комнату в которой снимали с Д.
– Почти. Вроде бы издательство начинает приносить, плюс тысячу платят за фотки одного концерта. С издательства на жилье, получается, идет, с клуба – на подножный корм.
– Так ты отлично устроился. Хотя мне нравится моя работа.
Приятель был товароведом в «Магните».
– А он все время жалуется, все ему не так. Да, песик мой? – сказала Д., потрепав по щеке, самый нежный из ее жестов.
– Любая реальность заслуживает критики.
– Смысл жизни в том, чтобы не работать или полюбить работу! – сказал друг.
– За это и выпьем.
Такое письмо из прошлого, вот что таится в этом запахе. Поэтому и психанул и полез ворошить ее аккаунт. Найти смелость для контактов с людьми и сходить в парикмахерскую, тогда равновесие восстановится.
Уже два дня, как закончил прошлую книгу, но до сих пор не сбрил ее с головы. Это ритуал.
Мужички, которые там работают, разгребали последствия непогоды. Мыли швабрами тротуар, стряхивали воду и грязь со всех предметов. Встал рядом, чтобы не мешать им.
– Что хотел, брэт? – спросил модный бородач порусски.
Растерялся, замешкался, ответил:
– Ай вонт ту шейв май хеад, – и снял капюшон, провел рукой по голове.
Парикмахер показал большой палец:
– Тэн минэт.
– Охуенно.
Парикмахер протянул сигаретку. Давно не курил, и тут аж пришпилило.
– Кайф. Кул.
Сел на бордюр и решил ждать, сколько бы ни пришлось. Так надо побрить свою башку, так надо все сбрить с нее, весь этот прошлый годик. Парикмахер и его товарищ из табачного ларька счистили грязную воду с тротуара, вытряхнули коврики, отмыли витрину.
С собой был фотик, достал его и сделал несколько кадров лужи для видеоклипа. Мусор, листья, бычки красиво двигались по воде в зернистом ч/б. Погода была хорошая, как конец апреля или начало мая в России.
Парикмахер просто сидел и курил. Время шло.
Вспомнив о посетителе, парикмахер предложил кофе.
Отказался. Кажется, прошел целый час разглядывания улицы и наблюдения за туристами и местными. Ладно бы убирались, нет, парень теперь просто сидел, чего-то ждал, курил, курил еще, потом взял себе завтрак. Досчитал до ста, потом еще раз, посчитал количество квадратов плитки между парикмахерской и тротуаром, посчитал столбцы пачек в табачной лавочке.