Форсайты
Шрифт:
Боумен изложил суть дела. Майкл подумал, что дело это простое и очевидное. Лица присяжных, в которые он внимательно вглядывался, выражали то же мнение.
– Простив однажды, еще до нынешнего процесса, своего супруга за проступок, вследствие которого он был определен как соответчик в деле «Феррар против Феррар и Монта», каковое рассматривалось весной 1950 года без участия ответчика, истица обнаружила, что летом 1951 года отношения соответчика и ответчицы возобновились. Кульминационным пунктом сложившейся ситуации стали события, произошедшие в январе сего года – они будут в
С видом искреннего сожаления по поводу того, что приходится разочаровать любопытствующую публику, Боумен сообщил суду, что вышеупомянутое третье лицо – в прошлом некая Кристабел Треффри, сохранившая титул учтивости и из уважения к детям именуемая леди Феррар, – в зале заседаний не появится. Ее показания были получены адвокатом конторы «Герринг», объяснял своим мелодичным голосом шарообразный Королевский адвокат, и, как признано, в них содержится официальное заявление соответчицы суду о «nolo contendere» [111] относительно обвинений, содержащихся в заявлении о разводе. Чтобы утешить публику, он добавил, что заявление это будет полностью зачитано позже.
– Миссис Кристофер Монт.
Истица прошла к свидетельской кафедре; как и всякая публика, чье любопытство возбуждено до крайности, а места, на которых сидят люди, далеко не самые удобные, сидящие в задних рядах зала суда воспользовались перерывом между прологом и началом действия, чтобы наконец-то откашляться, потому что многие были простужены.
Под высоким козырьком свидетельской трибуны появилась и застыла хрупкая молодая женщина. Одетая в зеленовато-голубое с синим, в круглой шляпке, сидевшие совершенно прямо на ее прекрасных золотых волосах, с высоко поднятой головой, она была похожа на куклу. Нежно-персиковый цвет лица, который запомнил Майкл из того далекого времени, когда видел ее в последний раз, сменился фарфоровой бледностью, и от этого ее темные немигающие глаза казались огромными. «Кажется, прикоснись неосторожно, и она разобьется», – мелькнуло в голове Майкла. И сразу же за этой мыслью: «Присяжные тоже это увидят».
Боумен задавал вопросы и получал на них ответы, которые дополняли и уточняли то, о чем он говорил во вступительном слове. Его свидетельница отвечала спокойным, ясным голосом, который не дрогнул, даже когда спросили, в каких отношениях она находилась с соответчицей.
– Она была моя самая близкая подруга.
Если слухом можно уловить, как уши у людей поднимаются к макушке, то Майкл это уловил. Среди присяжных пробежало легкое движение, они уселись поудобнее, готовясь к тому, что может последовать.
– И что конкретно произошло, миссис Монт, какой именно эпизод привел вас к решению о раздельном проживании, – тот, что случился в январе сего года?
Наступила долгая пауза, наконец прозвучал ответ:
– Я поняла, что отношения моего мужа и соответчицы продолжаются.
Слезящиеся глаза Боумена были устремлены на козырек над головой
– Конкретно, миссис Монт.
Еще одна пауза, и еще более долгая, чем раньше. Потом:
– Я застала их обоих в постели.
Тихий ропот негодования, смешанного с восторгом, пробежал по залу. Высокочтимый судья Орр глянул поверх своих в форме полумесяца линз, и все стихло.
– Фактически in flagrante delicto [112] ?
– Вероятно, тот самый термин.
– И где именно произошел этот эпизод?
– В нашем доме…
Взгляд Боумена снова выразил, насколько важно уточнить, где именно в доме.
– В моей спальне.
Зал снова ахнул. Судья опять поглядел на публику. Один из присяжных высморкался.
– Видели ли ответчик и соответчица, что вы их обнаружили?
– Минуту или две спустя.
– И какова была их реакция на это?
– Они рассмеялись.
– Господи Боже! – раздался изумленный вскрик в дальнем конце зала. Благородный зритель был, без сомнения, потрясен.
Боумен воспользовался паузой и стал протирать стекла очков рукавом мантии, после чего водрузил их на переносицу. Этим действием он отвлек внимание всех присутствующих в зале.
– Мой следующий вопрос, миссис Монт, будет столь же вам неприятен, сколь и необходим для данного слушания. Я обязан спросить, закончился ли означенный эпизод описанной вами реакцией?
Тихий голос прозвучал еще тише, когда она произнесла в ответ одно-единственное слово:
– Нет.
– Что же затем последовало?
– Мой муж обратился ко мне.
– Лежа в вашей постели?
– Да.
– И что он сказал?
Она не ответила. Боумену явно не хотелось давить на свою свидетельницу, но тут вмешался судья Орр.
– Миссис Монт, вы слышали вопрос?
– Да, милорд.
– Тогда соблаговолите ответить.
И опять она промолчала.
– Суд в подобных обстоятельствах готов проявлять терпение. Мистер Боумен, будьте любезны повторить ваш вопрос для протокола.
– Да, милорд. – И словно повторяя припев песни, Боумен пропел: – Миссис Монт, когда ваш муж, лежа в постели, обратился к вам, что он сказал?
– Он сделал мне предложение.
– Какого рода предложение?
– Присоединиться к ним.
Зал единодушно ахнул и тут же замер в трепетном ожидании.
– И последний вопрос, миссис Монт: вы что-то ответили на упомянутое вами предложение?
Истица неожиданно в гневе затрясла головой. Это произвело тем более сильное впечатление, что до этой минуты она стояла совершенно неподвижно.
– Нет. Я убежала из дому.
– Благодарю вас.
Королевский прокурор Боумен сел на место. Со свидетельской трибуны послышался тихий ясный голос:
– Можно попросить воды?
Воду принесли. Майкл чувствовал, как у него на лбу выступает холодный пот. Он вынул носовой платок и увидел, что рука слегка дрожит. «Спокойно, Баркер!» [113] – приказал он себе, но чувство юмора в этот раз ему не помогло. Когда твоего сына во всеуслышание называют в суде развратником… такой удар нелегко перенести! Сидящая рядом с ним Флер не шевельнулась.