Формула власти
Шрифт:
– А чего ты, Михелэ, телегу поперед лошади запрягаешь? Хлеб за брюхом не ходит! Вернут долг, тогда и отправляй! А то с тобой, как с тем добрым хозяином будэ, что во время праздника все хозяйство нищим роздал, а потом жалкует во весь голос – люди добрые, мамалыгу сварить не из чего!
– Да, я и сам так думал, дядько Василэ… Боялся, вы до Барнаула отправлять велите…
– Кому ж я отец – вам или тем байстрюкам с Барнаула, а?
– Так для нас, вы как ридный батько, дядько Василэ!
– Вот то-то, Михелэ! Иди, посмотри, чтобы Омский
– Гляну, дядько Василэ! – ответил высокий цыган и исчез в щели между ящиками.
Ефим с бароном и Соней прошли огромный ангар насквозь. В его противоположном торце была низкая железная дверь. За ней непроницаемой стеной росла узколистная сибирская акация. По незаметной, прячущейся в зелени тропинке они вышли к большой беседке. Ее стены и потолок были сплетены из гибких ивовых прутьев.
В беседке стоял накрытый белой скатертью стол. На нем гордо высилась большая фарфоровая супница. В углу помещался маленький буфет со столовыми принадлежностями.
Ефим не ошибся в своих радужных предположениях по поводу предстоящего обеда.
Соня приготовила чорбу – молдавский борщ на крепком курином бульоне с красным перцем и кавурму – тушоного молодого барашка с чесноком, томатами и баклажанами. В качестве закуски на столе присутствовал сладкий ялтинский лук с фиолетовой кожицей и, конечно, местные малосольные огурчики, которые хрустели во рту, как жареная кукуруза.
– Так, какое дело у тебя, Ефим? Говори! – разливая из большой непрозрачной бутыли красное вино, спросил Василь. – Неужели про яблочную водку узнать хочешь? Так, ты про нее и так знаешь… Разве, сам не пил? – хозяин лукаво прищурился. – А что этикетки иностранные на бутылки лепим, так она от этого хуже не становится…
– Твое алкогольное производство, Василь, меня не интересует…
– Колечки, что ли? – осторожно спросил Штирбу. – Да сколько там мы этих колечек делаем?… – поморщился он. – Кот наплакал! И говорить-то не о чем…
– Обручальные кольца меня тоже не интересую, Василь.
– А-а-а… Так, ты по лотерейным билетам пришел? Ну, это ты зря!… С билетами нас самих обманули… Мы ж их брали у человека с официальными документами! Да, все по форме… Уполномоченный «Линго-шоу»! Мы узнали, что они фальшивые, когда уже сами продавать стали! Ну, откуда мы про это могли знать? Мы же – не милиция! А на вид – настоящие билеты! Все на месте! Гладкие такие, красивые! Не отличишь!
– Да, я, Василь, и слышать про эти билеты не хочу!
– А что ж тогда? – недоумевающее произнес хозяин. – Ты, Ефим, знаешь, лично я и мои ромалэ к наркотиками отношения не имеем… Я сам эту дурь ненавижу… Она ж саму жизнь под корень жжет! А нет жизни, и ничего нет… И мы, ромалэ, никому не нужны будем! Кому гадать станем? Кому иностранную водку-кальвадос продавать, а?
– Не все ромалэ так думают… – осторожно заметил майор.
– Да, не все! – слегка
– Нет, ты меня Василь никогда не обманывал. Да, я не про это поговорить хочу.
– Так говори! Не тяни уж! – нетерпеливо произнес цыган.
Майор сделал нарочитую паузу и, потянувшись за кружочком огурца, спросил.
– Слушай, Василь, говорят, у тебя ссора с Сабаталиным была?
– А-а-а, это… – протянул цыганский барон Штирбу. – Да, не было никакой ссоры… Так, немножко громко поговорили, вот и все…
– А из-за чего громко поговорили-то?
– Да, ну, ерунда! – уходил от ответа Василь.
– Ну, что-то было? Люди слышали… – не отставал Ефим.
– Чуток погорячились… Да, мы тогда же и уладили все… Потом ничего такого не было… – по-прежнему отказывался говорить по существу хозяин.
Майор положил вилку, показывая, что просто так, без объяснений, тему не оставит.
– Подожди, Василь. – поднял он ладонь. – Как же не было? Говорят, угрожал ты ему! Чего-то на голову ему обещал наслать… А, видишь, как вышло – беда с ним и случилась… Голова отказала!
Майор Мимикьянов внимательно посмотрел на цыганского барона.
Он, конечно, понимал, игрой в гляделки цыгана не испугаешь. Просто показывал – дело серьезное, говори, все, что знаешь.
– Ефим, неужели ты на меня грешишь? – тоже внимательно взглянул на майора барон Штирбу.
Они помолчали.
– Слушай, Ефим Алексеевич! – тронула майор за плечо сидящая от него по другую руку Соня.
Майор повернул голову.
Соня прямо-таки излучала уют и спокойствие. Не кулаки, не ружья, ни деньги, жена была самым надежным оружием у барона Василя Штирбу.
– Цыганки все могут. – сказала она. – И порчу навести, и так сделать, что жизнь из тела незаметно, по капле утечет, и так, что человек сам себя забудет… Но тут – не цыганское дело.
– А, чье дело? – поинтересовался майор.
– Ты, Ефим Алексеевич, ищи тех, кому Борис Петрович мешал…
– А вам разве не мешал? Говорят, старый гараж хотел отобрать?
– Так ведь не отобрал! Договорился с ним Василь по—хорошему, мирно… Да и что нам этот гараж? Не так он нам и нужен… И без него бы обошлись… Что же думаешь, из-за дрянного гаража цыгане такую порчу будут делать? Ты, что думаешь, это так, раз плюнул и все? Нет, за такое ведь и своей кровью платить приходится! А то и жизнью… Верхние силы задаром ничего не делают… Конечно, иногда бывает так, что никуда не денешься… И к ним обращаться приходиться… Бывает! Но здесь для такого дела причины нет. В другом месте ищи, Ефим Алексеевич!