Формула власти
Шрифт:
Научная общественность шепотом, со сладким замиранием сердца, передавала друг другу миф о том, как министр государственной безопасности Игнатьев приходил к Самому за разрешением на арест Лилипуца. В подтверждение обоснованности суровой меры он принес с собой кипу поступивших на Илью Фадеевича доносов. Хозяин долго молчал, щурился в окно, наконец, спросил:
– А вот ви знаете, товарищ министр, какое у нас самое сильное оружие?
– Так точно, товарищ, Сталин. Это – изделие номер один. – отчеканил министр, имея в виду только что испытанную атомную бомбу.
– Изделие номер один – это хорошее оружие. – сказал хозяин
Оперативная разработка, связанная с гибелью директора Института волновых явлений, несмотря на не проясненные обстоятельства, сопутствующие смерти, была прекращена без последствий. Курирующие органы госбезопасности согласились с медицинским заключением о естественных причинах его смерти.
Илья Фадеевич Лилипуц оставил после себя жену и взрослую дочь. Супруга ненадолго пережила мужа. Она умерла вскоре от воспаления мозга.
Дочь замуж так и не вышла. После смерти матери она осталась жить в оставшейся после смерти отца большой директорской квартире Дома руководителей Института.
К тридцати годам дочка родила девочку, которую назвала Инной.
Отец девочки остался неизвестен.
Инна росла симпатичной и умненькой, только с некоторыми странностями, возможно унаследованными от деда. Веселая и общительная, она иногда замыкалась в себе и молчала целыми днями: ни учителя, ни подруги, ни мать не могли добиться от нее ни слова. Но это случалось не так уж часто, может быть, один-два раза в месяц, а в остальное время девочка вела себя как обычный в меру шаловливый ребенок.
Но злой рок, как будто не желал отпускать из поля своего зрения семью Лилипуца. Как будто мстил за что-то. Вскоре после восемнадцатилетия дочери, мать Инны погибает в автокатастрофе.
Внучка покойного директора осталась на свете без родителей и родственников.
Взяв себя в руки, она поступила на физический факультет областного педагогического института.
После его окончания Инна вернулась в Колосовку, и стала в одиночестве жить в оставленной ей Институтом огромной дедовской квартире.
Работать ни в местную школу, ни в поселковую администрацию, куда ее приглашали, ни вообще куда-либо она не пошла.
На какие средства она существовала оставалось тайной. Сама она как-то сказала, что занимается переводами специальной научной и технической литературы для столичных издательств.
У Инны, действительно, с детства были способности к языкам. Но майор Мимикьянов не очень-то верил. что на это можно было прожить. Чтобы иметь регулярные и высокооплачиваемые заказы на переводы, нужно вращаться в соответствующих профессиональных кругах, поддерживать там постоянные личные связи, а Инна из Колосовки в столицы ни разу не выезжала. Тем не менее, она всегда выглядела ухоженной, модно одевалась, и производила бы впечатление вполне благополучной женщины, если бы не тревожные, обращенные внутрь глаза и совершенно седые волосы.
Институтские кумушки считали, что Инна живет, понемногу продавая ценные вещи, возможно, золото или бриллианты, оставшиеся от деда. А лаборантка Тамара Терновая даже выдвинула предположение, что Инна занимается алхимией, и сама превращает в
Первая версия нашла слабое подтверждение в виде двух колец, сданных Инной в присутствии Снежной Королевы в комиссионный отдел ювелирного магазина, а вторая прямого подтверждения не нашла вовсе.
Правда, существовала еще одна версия, объясняющая источники ее доходов.
В наследство от матери Инне достался большой огородный участок, расположенный сразу за домом руководителей Института. Здесь она, как и большинство колосовских женщин, растила огурцы. И выходили они у нее, как на подбор, небольшие, ровные, крепкие, пахнущие солнцем и свежестью. Причем, если у других огородниц далеко не каждый год удавался урожайным, то у Инны неудачных лет не было – чутье у нее было на время высадки рассады в открытый грунт и подкормку растений.
Но вырастить и собрать урожай – это пол-дела. Главное засолить. Здесь внучка члена-корреспондента Лилипуца не знала равных себе. Она солила огурцы по своему собственному рецепту, который хранила в тайне. Через Снежную Королеву колосовким хозяйкам удалось разведать, что она добавляет при засолке дубовую кору, листья смородины и базилик. Но так делали многие, но ни чьи огурцы не хрустели на зубах так звонко, и не брызгал из них в рот такой острый возбуждающий аппетит сок.
Весь свой немаленький урожай Инна оптом сдавала в магазин «Дары природы», что находился недалеко от железнодорожного вокзала в областном центре. Магазин продавал огурцы сам и поставлял в городские рестораны.
Общая сумма, выручаемая Инной за свои не имеющие конкурентов огурцы, была не так уж мала.
Майор Мимикьянов склонялся именно к этой версии объяснения источников существования Инны Лилипуц.
Жила она уединенно. Не подруг, ни хороших знакомых у нее не было. Дома у нее никто не бывал. И Инна ни к кому не ходила. Разве что, иногда по-соседски забегала к Горыниным, живущим этажом ниже, и одалживала у Снежной Королевы спички или луковицу. Там в свое время Ефим с ней и познакомился.
В поселке ее не то, что не любили – боялись.
Причиной этого были непонятные и пугающие случаи с участием Инны Лилипуц, о которых, оглядываясь, рассказывали друг другу колосовские кумушки.
Один из них в свое время прямо-таки потряс поселок.
Начальник станции, назначенный после смерти Адама Туровского, как-то решил съездить с друзьями на рыбалку. Уехать мужики решили в пятницу, еще до обеда, с тем, чтобы присоединить к двум законным выходным еще и половинку последнего дня рабочей недели. В принципе ничего особо крамольного в этом не было. Начальник станции в Колосовке сам распоряжался своим временем. За себя он, как положено, оставил старшего инженера.
Никто такого пустяка, как отсутствие начальника в своем кабинете половину рабочего дня не должен был даже заметить.
Но случилось так, что, остановив УАЗик перед поселковым магазином, чтобы что-то докупить в дорогу, станционный начальник столкнулся у кассы с Инной Лилипуц.
– Зря едете, Анатолий Ильич! – сказала она ему перед лицом стоящих у прилавка покупательниц. – Пожалеете! Отрава уже близко. Не надо ехать!
Слова Инны начальника смутили. Будь он один, возможно, он бы и вернулся. Но в машине его ждали лихие друзья. Не мог же он показать себя перед ними трусом и бабой, испугавшейся каких-то глупостей, сказанных не совсем нормальной женщиной.