Формула успеха
Шрифт:
В те годы «Филипс» и впрямь строил очень много. Возводились заводы и частные дома, перестроили и наше управление, прибавив к нему маленькое крыло. Такого рода деятельность требовала тесного сотрудничества с муниципальными властями, так что у нас установились очень теплые отношения. Между тем в прежние времена «Филипс» и городские чиновники часто сталкивались лбами. Как-то мэр даже в гневе воскликнул, что очень желал бы знать, «Филипс» расположен в Эйндховене или Эйндховен в «Филипсе». Из-за строительных участков город и фирма вечно конфликтовали. К примеру, если муниципалитет нуждался в земле, он покупал ее у нас по цене гульден за квадратный метр, но захоти мы через год перекупить эту землю обратно,
Разумеется, нас не радовало такое к нам отношение. И тогда Тромп составил «генеральный план» с целью создать основу для более гладкого проведения земельных сделок между двумя сторонами. Ныне делегация правления ежегодно встречается с мэром и его советниками. Обе стороны загодя сообщают о своих строительных планах и обсуждают услышанное, так что в итоге все заинтересованные лица удовлетворены. С 1945 года мы выстроили в Голландии свыше четырехсот заводских и управленческих зданий, из которых 130 располагаются в Эйндховене и его окрестностях. А в целом, прямо и опосредованно, мы участвовали в строительстве двадцати пяти тысяч зданий в городе и округе. Помимо этого, филипсовским служащим было обеспечено получение одиннадцати тысяч ссуд, что дало им возможность приобрести собственные дома.
Был такой момент, когда городские власти настаивали, чтобы мы строили многоквартирные дома. Я категорически возражал: по моему мнению, такой образ жизни не соответствует нашему нидерландскому нраву. Голландец должен жить на своем клочке земли, пусть даже крошечном. Отдельный дом каждой семье — вот, что нам нужно, и я счастлив, что большая часть домов, выстроенных или купленных «Филипсом», именно такова. Если никак нельзя было строить такие дома в Эйндховене, мы делали это в близлежащих деревнях, и теперь у каждого есть свой садик, где можно посидеть, поставить детскую коляску, вырастить грядку овощей.
Всю жизнь я считал, что сады и парки — это необыкновенно важно, и в том числе значимо как элемент заводской территории. После войны мы много заботились о том, чтобы зелень украшала людям жизнь, повышала им настроение. Также особое внимание обращалось на то, в какой цвет выкрашены станки и стены в цехах, как со стороны выглядят наши здания. Традиционно заводские цеха — это бетонные махины без особых затей. Я постарался привнести в это некоторые перемены. В ходе послевоенной реконструкции денег на радикальную перестройку не хватало, но здания, пострадавшие от налетов, выглядели обшарпанными, и это ранило глаз. Поэтому мы с Оттеном решились истратить 25 тысяч гульденов на покраску. Это вызвало любопытную реакцию у людей. Такие события, как коммунистический переворот в Чехословакии или война в Корее, несли в себе опасность новой большой войны, но оказалось, что свежая краска на заводских стенах способствует развитию оптимизма. Люди говорили: «О какой войне речь, если Филипс принялся красить башню! Будь на пороге война, уж Филипс бы знал!»
Шестидесятилетие фирмы, которое мы справили в 1951 году, за все время существования «Филипса» стало первым юбилеем, свободным от глобальных тревог. В 1916 году шла первая мировая война. В тридцать первом была Великая депрессия. В сорок первом для празднования тем более не было никаких оснований, хотя стихийно оно произошло все равно. Но в пятьдесят первом сама жизнь потребовала праздника. Концерн снова встал на ноги. В 1948 году мы достигли уровня продукции 1939 года, а в 1950-м объем экспорта в два раза превысил довоенную цифру. И прочие данные тоже не подвели.
Все филипсовцы, включая правление, работали не покладая рук. Это была замечательная команда. Достоинства ван Валсема и Лаупарта я уже описывал выше. Гюпин,
Мы с Оттеном по природе люди очень разные, и по подходу к проблемам, и по менталитету. Если речь шла об экономике, никаких разногласий не возникало, да и в вопросах взаимодействия с людьми или внедрения новых товаров мы мыслили всегда параллельно. Оттен был тактичным руководителем, которому, однако, хватало мужества прямо высказывать своё мнение. Некоторые считали, что он способен быть чрезвычайно грубым, но не думаю, чтобы кто-то когда-нибудь действительно пострадал от этого его свойства. И мне порой приходилось выслушивать от него резко критические высказывания, когда его не устраивали мои действия. Но и после любой стычки основы нашей дружбы всегда оставались неколебимы.
Работоспособность Оттена была поразительной. Он все делал с исключительной точностью, вникая в мельчайшие детали, касавшиеся цифр и фактов. Поэтому во время его президентства правлению не было нужды в человеке, особо занятом статистикой. На рабочих совещаниях Оттен сам мог извлекать из памяти почти все необходимые цифры. К таким совещаниям он всегда тщательнейшим образом готовился, порой за счет сна. Это было не по мне. Позже, став президентом, я сразу сказал, что в этом отношении заменить Оттена не смогу. Запоминание и детальный анализ цифр не давались мне от рождения, поэтому потребовалась помощь кого-нибудь, кто бы взял это на себя, и тогда к работе правления привлекли Петера Брека.
Я уделял большое внимание кадровым назначениям или планированию перспективных проектно-конструкторских разработок. Оттен к таким вещам относился тоже серьезно, но подходил к ним несколько по-иному. Решение сложной проблемы я предпочитал искать коллегиально. Мне это и удавалось, и доставляло удовольствие — направлять мозговой штурм. Когда дела ладились, работа была мне в радость; стоило же возникнуть проблеме, как интерес убывал. Оттен же, напротив, предпочитал трудности, а когда они иссякали, ему делалось скучновато. Когда на «Филипсе» начинался новый проект, когда внедрялись новые товары, я стремился присутствовать на всех обсуждениях: так хотелось попробовать заглянуть в будущее. О моем отце говорили, что он был создан для эпохи процветания, и, возможно, я унаследовал это его качество. Ничто не нравилось мне больше, чем основывать новые компании и заводы, будь то по соседству с Эйндховеном или на другом конце света. Также я расцветал, когда мы пускали в производство новый товар. Так что в целом мы с Оттеном отлично дополняли друг друга.
Оба мы понимали, что после войны нас ждет тяжелая работа. Разумеется, внутри правления не могло обойтись и без разногласий, и порой на заседаниях разгорались настоящие битвы, но к внешнему миру мы всегда поворачивались единым фронтом. Это было нетрудно, поскольку, придя к решению, все безоговорочно его выполняли. Порой случается, что сильная личность, возглавив команду руководителей, автоматически подавляет всех. В нашем случае ничего подобного не происходило.
Оттен страстно любил спорт и считал, что занятия различными его видами — необходимый элемент подготовки и образования молодежи. Особенно его привлекал альпинизм. Мы играли с ним в теннис, катались на лыжах, лазили по горам. Вклад его в развитие спорта огромен, в особенности же — в филипсовский футбольный клуб.