Формула счастья
Шрифт:
Пассажиры анивской машины — их было всего двое — поджидали Ярослава у трапа в кабину, о чем-то оживленно разговаривая.
— Это ты с нами? — спросил молодой человек со свежим шрамом на лице. (Во втором, уже седеющем человеке Ярослав узнал своего соседа по самолету.) — Полезай на первое кресло, оттуда лучше все видно.
Они вошли в машину следом за Ярославом. Электролёт круто взял небольшую высоту и пошел над долиной на юг.
Ярослав не успел оглядеться, как понял, что будет подслушивать беседу попутчиков. Они говорили о недавно случившемся в океане.
— Выходит,
— Да… А это чудовище — мы его пока так и называем: «монстр Крылова» — после выстрелов Бориса Юрьевича или сбежало, или уплыло умирать. Пока что мы его не нашли. Готовим специальную экспедицию. Ну, этим наши биологи занимаются и, кстати, жена Крылова.
— А сам-то он — что?
— С ним получилось неладно. Этот гад сорвал у него запасные баллоны, основательно повредил оболочку, чуть-чуть не разодрал скафандр. От последних ударов Крылов потерял сознание. А двигатель включен… Так, в бессознательном состоянии, его и подобрали на поверхности. Сработали аварийные автоматы, повернули вверх… Но в общем-то, Крылов отделался легко. Он уже на суше, только врачи не выпускают из-под своего контроля.
Ярославу хотелось не то что запеть — заорать что-нибудь блаженно-радостное и расцеловать этого парня со шрамом.
— Н-да, — задумчиво произнес пожилой, — если Борис Юрьевич не отогнал бы это чудище от товарищей, могло бы получиться худо.
— Могло, — коротко и убежденно подтвердил молодой. Они замолчали. Только сейчас Ярослав ощутил нервный озноб. О каком чудище речь? Что же там случилось, в океанской глуби?.. Отец, отец! Ведь ты мог и не выплыть…
— Но каково открытие! — с воодушевлением сказал молодой.
— Пока никакого открытия, Сурэн, нет, — суховато ответил его спутник.
— Но это же какой-то совершенно неизвестный вид глубоководных!
— Вот именно, — пожилой иронически усмехнулся, — совершенно неизвестный…
Электролет снижался. Из-за густой зелени виднелась стайка аккуратных домиков. За ней расстилалось море.
Ничего в поселке с прошлого года не изменилось. Впрочем, Ярослав не очень и приглядывался — спешил.
Солнце было по-южному щедрым. Бриз с моря нес солоноватую прохладу.
От дома навстречу Ярославу шла мать, тоненькая, стройная, совсем девчонка. Ярослав припустился бегом:
— Ма-ам!
— О, да ты ещё подрос, мальчишка! — Закинув руки, она ласково ерошила его волосы.
— Как папа? Где он?
— Через час будет дома. Пойди выкупайся, вернешься как раз к завтраку.
— Он что, уже здоров?
— Ну, не совсем. — Родным раздумчивым жестом она поправила свои светлые, чуть вьющиеся волосы, — Но будет совсем. — И улыбнулась укоризненно. — Паникеры. Я уже отчитала деда. Мы с ним разговаривали час назад.
— А ты надолго здесь?
— Через несколько дней снова на базу. Вместе с тобой.
— Да?! — Ярослав крепко обнял ее; она расхохоталась. — Я слышал, ты будешь заниматься поисками этого монстра?
— Ого, откуда такая осведомленность?
— А меня ты на поиски возьмёшь?
— Ну как же! Без тебя его, конечно,
Ярослав понял, что не возьмёт. Но все же надо добиваться. Не сейчас. Постепенно. Нужно продумать все подходы. Может быть, ещё удастся завербовать отца в сторонники.
— Но что же все-таки произошло с папой?
— Он сам тебе расскажет, потерпи.
— Ну, тогда я на море…
Она кивнула, с улыбкой продолжая рассматривать сына.
В доме была специальная кладовая для подводного снаряжения. Ярослав выбрал простенькие ласты и легкую дыхательную маску. Неподалеку у него была любимая бухточка. К ней он и пошел.
Лаперузов пролив был спокоен. Лишь у берегов тяжело и медленно плескались волны. Вдали не столько виднелись, сколько угадывались очертания острова Хоккайдо. Триста лет назад провел здесь паруса своей экспедиции неугомонный граф Лаперуз, мореплаватель и ученый, нашедший могилу в просторах Тихого океана. И триста лет назад вот так же, наверное, ярилось солнце, дул солоноватый бриз, и волны мерно и глухо плескались о берег. И триста, и тысячу лет назад…
Ярослав вошел в воду по грудь и нырнул. Мягкая, пронизанная солнцем синева тихо проплывала мимо. На плоских серо-зеленых камнях темнели кругляшки морских ежей. Ярослав ухватился за один камень; тотчас же оттуда выскочил небольшой краб и бочком, бочком прытко побежал по дну. Медленно и плавно скользнула к мидии ярко-синяя морская звезда. Она показалась Ярославу крупной, но он знал, что под водой все предметы кажутся увеличенными. Он поплыл в глубину. Здесь зеленоватый сумрак сгущался, делаясь мутным и таинственным. Что-то большое и лохматое шевельнулось в стороне. Невольный холодок окатил сердце. Однако это был, наверное, просто пук водорослей.
Стайка рыбешек лениво проплыла возле самого лица Ярослава. Глянув вслед им, он заметил небольшого, сантиметров пятнадцати в длину, кальмара. Тот, подобрав щупальца и чуть заметно шевеля хвостовым плавником, уставил неподвижно вытаращенный круглый зрачок на добычу. Ярослав направился к нему — кальмар выбрызнул чернильную струйку и, став бесцветным, исчез в толще водяной темени.
«Как близко подошел к берегу», — подумал Ярослав, сразу же вспомнив гигантских глубинных кальмаров, достигающих в длину двадцати метров. И тут же представил отца в черной миллиарднотонной глуби, недвижной и грозной, скалистое осклизлое дно и неведомое чудище с таким же страшным, как у кальмара, глазом… Ярослав резко взмахнул руками и ринулся вверх, к солнцу…
Отец был уже дома. Он совсем не походил на больного. Они обнялись, двое сероглазых русых мужчин, почти одинаково широкоплечих и рослых. Ольга Андреевна смотрела на них, и глаза её влажнели.
— А завтраком мы тебя угостим морским, — весело пробасил отец. — Вы там, на Урале, сухопутные крысы, видите лишь объедки океанских даров. Идем, сын, на кухню.
«Вот совпадение», — подумал Ярослав, увидя заготовку к завтраку — очищенные мантии мелких кальмаров. Отец подсолил кипяток и, ловко подхватывая, бросал в него сочные полупрозрачные куски. Они розовели и свертывались в трубочки.