Формула одиночества
Шрифт:
Правда, сама история интересовала Арсена постольку-поскольку. В его жизни бывали переделки похлеще событий вокруг провинциального музея. Но он должен был признаться самому себе, что у него вряд ли хватило бы интереса и упорства довести это дело до конца. И даже гордился, что сын переплюнул его по некоторым статьям.
Было и еще одно обстоятельство, которое привлекло его в этих материалах. Имя Марина... Всякий раз, когда оно попадалось Арсену на глаза, ему становилось нестерпимо тошно. И тогда он включал кондиционер, закрывался в гостиничном номере
Он скрипнул зубами. Та Марина, которой он впервые за многие годы доверился, распахнул перед ней, как бушлат, свою душу, исчезла, испарилась, сбежала, не дождавшись его возвращения, не потребовав от него объяснений...
Арсен догадывался, почему она сбежала! Лия, чертова Лия! Ведь знала же, что все между ними кончено, нет, прилетела, примчалась, свалилась на голову в самый неподходящий момент. И зачем он тогда позвонил ей? Не было бы этого звонка, не было бы и Лии в его номере – паршивой, своенравной девки, которая сделала все для того, чтобы испортить ему жизнь.
Он скрипнул зубами. Там, в ближневосточном аду, Марина вспоминалась ему отстраненно, как нечто далекое, нереальное, как красивый воздушный шарик, улетевший в небеса. Было и больно, и обидно, и все-таки работа помогала ему забыться. Но здесь, в уютной московской квартире, за окном которой разгоралось раннее летнее утро, горечь потери чувствовалась во сто крат сильнее. Никто не смог и не сможет ему помочь отыскать эту женщину, от которой у него впервые за добрый десяток лет снесло башню.
Ему нестерпимо захотелось выпить. Арсен направился в гостиную, открыл бар... К счастью, здесь нашелся хороший коньяк. Он достал бутылку, но не успел ее откупорить, потому что открылась входная дверь. И он разобрал два голоса: мужской и девичий. Молодые люди вошли в прихожую, оживленно о чем-то болтая. И тут девушка ойкнула, но ее перекрыл ликующий возглас: «Батя вернулся!»
Иван ворвался в гостиную, сгреб отца в охапку и восторженно произнес:
– Маняша, знакомься! Это мой батяня собственной персоной!
За его спиной Арсен разглядел уже знакомую ему по фотографии дивчину. Она робко поглядывала на него с порога и теребила в руках бейсболку. На призыв Ивана она не отреагировала, лишь еще больше покраснела. Арсен бросил на нее быстрый взгляд, ободряюще улыбнулся, отметив, что молодые были одеты в джинсы и в кроссовки, значит, вернулись то ли с пикника, то ли с бабушкиной дачи.
– Ты, негодяй. – Арсен шутливо ткнул сына кулаком в бок. – Что за самодеятельность? Не мог отца известить, что жениться собрался?
– А ты откуда... – начал было Иван, но, не закончив фразу, махнул рукой: – Прости, забыл, что у тебя нюх как у Мухтара.
– Не нюх, а взгляд как алмаз. Впрочем, вещдоки надо прятать. А у вас в прихожей все напоказ.
– Знали бы, что ты вернешься,
– Поздравляю. – Арсен обнял девочку. – Вы попали в сумасшедшую семейку. Здесь все полоумные. И я в том числе.
– Насчет полоумных вы явно загнули, – засмеялась Маша. Похоже, она перестала тушеваться. – А вы смахиваете сейчас на пирата или на испанского конкистадора.
– Есть доля правды в твоих словах, Машенька. Иван не говорил, что в моих, да и в его жилах течет знойная болгарская кровь? Его дедушка – болгарский летчик. Учился в России, тут и присмотрел мою матушку. Жаль, что не дожил до свадьбы внука.
– Батя всегда у нас был жгучей масти, – засмеялся Иван, – это сейчас немного подкачал.
– Ладно, смейся, смейся, – удрученно посмотрел на него отец. – Посмотрим, как ты засмеешься, когда я устрою тебе допрос с пристрастием. Дуй за мной, а тебе, Машенька, – преувеличенно строго посмотрел он на невестку, – советую быстрее разогреть котлеты и накормить меня от пуза. Иначе я не на пирата, а на каннибала с острова Гвинея буду смахивать!
– Слушаюсь, Арсен Александрович! – Маша поднесла ладонь к козырьку бейсболки. – Все будет исполнено в лучшем виде!
И скрылась на кухне.
– Ну как? – спросил одними глазами Иван.
Отец поднес ему кулак под нос.
– Малолетку совратил?
– Какую малолетку? Я что, похож на кретина? – обиделся Иван. – Маше скоро девятнадцать. Теща вон тоже ворчала, но согласилась на свадьбу. Ну пойми, – посмотрел он умоляюще, – я далеко не мальчик, на кого попало не бросаюсь. А Машка – она хорошая, умница и хозяйка, каких поискать. Теща всю жизнь по экспедициям моталась...
– А кто она, твоя теща?
– Так ты не понял? А говоришь, все мои опусы читал? Это ж я Машкину матушку защищал. Теперь она директор музея.
– Ладно, с тобой все ясно, – махнул рукой Арсен, но на пороге ванной остановился. – Я видел чемодан в спальне. Вы куда-то уезжаете?
– Ну да. – Иван посмотрел на часы. – Через часок отбываем. Сначала на пару дней в Ясенки. Моя теща, кстати, сочетается сегодня законным браком с одним мужичком. Он из питерского ФСБ и тоже сильно помог с разоблачением этой шайки-лейки. Именно он вышел на антикваров-бандюганов. И много сделал для того, чтобы отменили приказ о ликвидации музея.
– А после Ясенок куда лыжи направите?
– В Крым. Там у меня друг еще с университета. В севастопольской газете работает. Лет пять уже зовет погостить, а я то воюю, – Иван махнул рукой, – то снова воюю! Вот решил наконец выбраться с женой.
И это так гордо у него прозвучало – «с женой», что Арсен невольно улыбнулся.
– Ладно, поезжайте, – сказал он, намереваясь прикрыть за собой дверь. – А я отосплюсь в тишине, кое-что перечитаю. – Он потянул на себя дверную створку, но Иван придержал ее ногой.