Формула обмана
Шрифт:
Артём обкусывал нижнюю губу.
– Тебе не кажется, что нашей Елене Премудрой феерически повезло?
– В каком смысле?
– В прямом. Не успела выскочить замуж, как превратилась во вдову. Весёленькая вдовушка получается. Согласись, в моих словах есть доля истины. И ещё… в офисе было две чашки кофе. Две, Люсь. Наводит на определённые мысли. Ленка до двенадцати проторчала у подруги, но она запросто могла нанять киллера.
– Через месяц после свадьбы?
– Не терпелось стать богатой
– Она еле живая от случившегося.
– Возможно, первоклассная актёрская игра.
– Киллеры не распивают с жертвами кофе, и не отправляют людей на тот свет при помощи крысиного яда.
– Откуда такие познания?
– В воскресенье мне показалось, Лена тебе… – Люська сделала небольшую паузу, – нравится.
– В воскресенье мой брат был жив-здоров, а сегодня он мертв. Чувствуешь разницу?
– Я пойду.
Нервы Артёма не выдержали. Он упал на колени, схватил Люську за руку и разрыдался.
– Я боюсь жить без Витальки. Мне его не хватает. Я пропаду.
– Глупости.
– Он заменил мне родителей, я любил его и всегда втайне мечтал походить на Витальку. И в то же время понимал: он сильный, волевой, с титаническим стержнем внутри, а я другой. Мы разные, как небо и земля. Виталька ненавидел меня за ветреный характер. И знаешь, я клянусь тебе, клянусь памятью родителей, я не ставил крест на школьной фотографии брата. Ты веришь?
– Теперь верю.
Артём замолчал. Поднявшись на ноги, подошел к окну.
Раздался стук, дверь открылась, на пороге стояла Лена.
– Я проходила мимо и услышала разговор, – с нотками извинения в голосе сказала она. – Люся, если ты не против, мне хотелось бы с тобой поговорить. Пройдем ко мне.
В коридоре Лена неожиданно спросила:
– Вы с Артёмом говорили обо мне?
– Нет, – соврала Люська, ощутив, как лицо заливается краской.
Остановившись у спальни, Лена выдохнула:
– Заходи.
Глава четвертая
Знакомьтесь, Валентина
Воздух в комнате был спёртый, пахло лекарствами. Несмотря на жару на улице, Лена держала окна закрытыми. На прикроватной тумбочке стояла фотография Виталия, рядом лежала чёрная лента. На стеклянном журнальном столике покоился стакан водки, накрытый куском чёрного хлеба. Иконка Николая Угодника и горящая лампадка заставили сердце Люськи сжаться в маленький комок.
Проследив за её взглядом, Лена пояснила:
– Мама очень набожная, она настояла на лампаде и водке с хлебом.
– О чём ты хотела поговорить? – Люська села на стул так, чтобы случайно не наткнуться глазами на снимок крестного. Очень тяжело было смотреть на смеющееся лицо человека, чья внезапная кончина застала всех врасплох.
– А ты не догадываешься? В воскресенье, после того, как гости разъехались
– Надеюсь добрым словом?
– Он тебя очень любил.
– Я знаю, Лен. Я тоже его любила.
Лена решила открыть окно. Лёгкий ветерок, проникнув в комнату, затушил лампаду.
– Ой, – Лена вздрогнула. – Это плохая примета.
– Я в приметы не верю и тебе не советую.
Люська видела, Лена хочет сказать нечто важное, но никак не решается начать разговор.
– Знаешь, мои слова могут показаться тебе глупостью, но я должна перед кем-нибудь выговориться. Снять с души камень. Ты только пообещай, что всё услышанное навсегда останется в стенах этой комнаты.
– Лен, ты меня интригуешь и пугаешь одновременно.
– С пятидесятипроцентной вероятностью берусь утверждать, что знаю… могу знать, кто убил Виталика.
Люська вытаращила глаза.
– Мои подозрения падают на Артёма. Проанализировав ситуацию, я пришла к выводу, что он вполне мог отравить брата.
– Какую ситуацию ты анализировала? Надеюсь, понимаешь, что подобного рода серьёзными обвинениями просто так не разбрасываются. Должны быть неопровержимые доказательства, улики. У тебя есть улики против Тёмки?
– Услышанный разговор может служить доказательством?
– Смотря какой.
Лена открыла тумбочку, вытащила бумажный платок и после минутного колебания, окунулась в воспоминания.
…В понедельник утром, она хотела срезать цветы с клумбы, которая разбита под окном кабинета. И услышала крики Виталия:
– Это мог сделать только ты! Посторонних в доме не было.
– У тебя развилась паранойя, – говорил Артём. – Наверное, сказывается возраст. Излишняя подозрительность, плюс истеричная нервозность до добра не доведут.
– Хочешь подвести меня под монастырь? Пораскинь мозгами, если они у тебя есть, на чьи средства ты существуешь? Тебе мало денег, захотелось большего? Сколько тебе заплатили? Говори!
– На меня собак повесить не удастся. В конце концов, я твой родной брат. А она…
– Замолчи!
– Не затыкай мне рот. Если кого и можно подозревать в краже, только Ленку.
По всей видимости, Виталий ударил брата, Артем, процедил:
– Ты пожалеешь.
– Угрожаешь?
– Пожалеешь, – повторил Артем, хлопнув дверью.
Лена поспешила вернуться в дом. В гостиной, столкнувшись с мужем, она поинтересовалась:
– Кто кричал?
– Никто. Я ничего не слышал.
Лена промолчала. Поставив букет в вазу, она поднялась в спальню.
За завтраком братья не разговаривали. Виталий делал вид, что поглощен чтением газеты, Артем, напоминавший обиженного ребёнка, погружённый в свои мысли, вяло ковырял вилкой омлет.