Шрифт:
Глава первая
Фотки, фото, фотографии…
Люська ворвалась в мою комнату и закричала:
– Глеб, Буль у тебя?
– Нет.
– Весь дом облазила, не могу его найти.
– На улице смотрела?
– Нет его там.
– Наверное, спрятался куда-нибудь.
– Блин, она его до ручки довела. А скоро и нас всех доведет, – Люська выбежала в коридор, громко хлопнув дверью.
– Обязательно так хлопать? – крикнул я.
Буль – собака наших родителей. Порода, увы, неизвестна. Мы называем его помесью бульдога с крокодилом. Маленький, круглый песик с вытаращенными
Буль уже в возрасте, но носится по дому и играет, как маленький щенок. Добрый он и преданный. Правда, последние пару недель старается лишний раз на глаза не показываться. Боится Лидию Николаевну.
Кто она такая, сейчас расскажу, но прежде объясню, как мы с Люськой оказались в загородном доме родителей.
Живем мы в городе у Дианы, она наша бабушка, мать матери. Народная актриса. Так получилось, что родители слишком рано отстранились от нас с сестрой: отец весь в бизнесе, мать постоянно отдыхает за границей. Мы перебрались к Диане, о чем ни разу не пожалели. Новая школа, новые знакомства, любовь… Я познакомился с Алисой, Люська встретила Димона, так образовалась наша компания.
В этом году, в самом начале лета, Диана решила сделать в квартире грандиозный ремонт. Обратилась в фирму, подписала договор и укатила на два с половиной месяца на съемку. Оставаться в квартире, где царит хаос и с утра до вечера что-то сверлят, штробят и забивают, смысла не было. Я предложил на лето перебраться к родителям. Люська не возражала. Алиса с Димоном поехали с нами. А что, дом большой, места много.
Отец укатил в очередную командировку, мама улетела на какие-то острова, оставив нам на попечение булькающего Буля и Лидию Николаевну впридачу.
Старшая сестра отца (у них разница в двадцать лет) способна свести с ума даже манекен. Жила она в Нижнем Новгороде, работала главным бухгалтером, а выйдя на пенсию, ни с того ни с сего решила стать фотографом. Ну, как фотографом, купила фотик и начала фотографировать все подряд. В принципе ничего страшного в этом нет, если бы пять лет спустя наша тетя Лида не возомнила себя гением.
В начале года в Нижнем Новгороде прошла выставка её работ, в конце мая состоялась выставка в Москве. И без того амбициозная тетя Лида окончательно съехала с катушек. Теперь она звезда, к ней на пьяной козе не подъедешь. Начала сбываться давняя мечта, стать хотя бы чуточку знаменитой. К нашему большому сожалению, она решила задержаться в гостях на неопределенный срок.
Вместе с Лидией Николаевной приехала помощница по хозяйству Шура. Простая, бесхитростная женщина лет сорока, не умевшая врать, привыкшая говорить правду в глаза. Наивность и простота Шуры доводят тетю Лиду до белого каления. Скандалы возникают ежедневно: крики, визги, оскорбления (Лидия Николаевна на них очень щедра) для Шуры дело привычно. Она не обращает внимания на обидные слова, знает, через часок-другой тетя Лида сама подойдет, обнимет, попросит прощения. Такой у нашей тетки характер. Когда она взрывается, на её пути лучше не стоять, зато потом быстро отходит.
Буля тетя Лида невзлюбила с первого взгляда. Назвав его плешивым
– Буль, – услышал я голос Люськи из коридора.
– Где ты шлялся?
Я вышел из комнаты.
– Нашла?
– Сам нашелся. Глеб, я на втором этаже три раза смотрела. Понятия не имею, где он мог отсиживаться.
Довольный Буль, виляя хвостиком, ткнулся мордой Люське в ногу.
– Пошли, я тебе корм насыпала.
Буль побежал за Люськой. Перебирая короткими лапками, он потявкивал и, само собой, побулькивал.
– Люсь, где Алиса?
– Тетя Лида взяла их с Димкой в оборот. В кабинете сидят, шедеврами любуются.
Понятно. Любимое занятие нашей тети, показывать всем и каждому свои фотографии. Может, я такой недалекий, или просто не разбираюсь в фотографиях, но видя работы Лидии Николаевны, мне хочется закричать «Это отстой». Я серьезно. Есть, конечно, красивые кадры, но в большинстве случаев – ерундистика. Вот как можно восхищаться и считать шедевром снимок бабочки сидящей на мусорном контейнере? Я не понимаю. Обыкновенная бабочка, вроде шоколадница, сидит на грязной крышке контейнера. Тетя Лида нашла нужный ракурс и сфоткала её сорок восемь раз. И это искусство? Или вилка, упавшая на пол. Мне бы в голову никогда не пришло, что это может кого-нибудь заинтересовать. Но нет, на выставке (нас с Люськой буквально заставили туда пойти) таких шедевров было великое множество.
Ладно, пойду спасать ребят от родной тети.
Спустившись на первый этаж, я толкнул дверь в кабинет отца.
– Явился, наконец, – тетя Лида как обычно была недовольна. – Глеб, у тебя есть совесть, хотя бы капля?
– А что такое? – Я посмотрел на Димона, тот провел ребром ладони по шее, давая понять, еще чуть-чуть и он будет готов повеситься.
– И он еще спрашивает, – тетя Лида положила руку на плечо Алисе. – Не понимаю, как ты можешь встречаться с таким неандертальцем? Родная тетка в кои-то веки приехала в гости, у неё, можно сказать, только жизнь начинается, она планирует прославиться на всю страну, а племяннику до лампочки.
– Почему, до лампочки, – я подошел к столу. – Меня интересует твоя…
Эх, так и подмывало сказать, фигня на постном масле, но я сдержался.
– Фотки опять смотрите?
– Смотрим, – кивнула Алиса, и по выражению её лица я догадался, она мечтает составить компанию Димону, когда тот отправится кончать жизнь самоубийством.
– Глеб, что за моветон? Какие ещё фотки?! Чтобы я не слышала больше этого слова. Я занимаюсь фотографией! Я художник, а не какая-нибудь там любительница.
– Кстати, Глебыч, прикольные фотки… фотографии у твоей тети, – Димон встал со стула, уступая мне место. – Не хочешь посмотреть?
– Конечно, хочет, – тетя Лида указала мне на стул.
– Спасибо, друг, – прошептал я Димону.
– Мы здесь уже час, – так же тихо ответил он.
– Дима, ты куда собрался?
– Я… Мне надо выйти.
– У тебя пять минут, потом сразу возвращайся. Глеб, как тебе это? – мне протянули чёрно-белую фотографию с изображением увеличенного уха слона.