Форма жизни
Шрифт:
Память…
Она не была рождена женщиной.
Её исторг искусственный агрегат — сложное устройство для зачатия, развития зародыша и его последующего роста.
Новорождённая выглядела взрослой, абсолютно сформировавшейся женщиной лет двадцати, с сильным, гибким, пропорционально сложенным телом и неброским, симпатичным лицом.
Её волосы, короткие, влажные и липкие, имели медно-рыжий оттенок. Глаза новорождённой оставались закрытыми, тело, распростёртое на тёплом пористом полу сферической комнаты, — безвольным…
Кроме выходного отверстия
Глаз спокойно смотрел на женщину.
Некоторое время она лежала неподвижно, безвольно поджав ноги к животу, опустив к груди подбородок, и это не являлось осознанной позой — так она провела годы внутри камеры биологической реконструкции.
Минуты утекали одна за другой, а новорождённая не двигалась, хотя её грудь поднималась и опадала в такт ровному, размеренному дыханию.
Наконец неведомому наблюдателю надоело ждать. Ничего не изменилось в обстановке комнаты, лишь по полу пробежала статическая искра электричества, ударив голубым в беззащитное тело.
Новорождённая конвульсивно вздрогнула, по её мышцам пробежала судорога, плотно смежённые веки открылись, гримаса страха и недоумения исказила лицо.
Женщина резко поменяла позу — она села, поджав колени к груди, обхватила их руками и огляделась, как может оглядываться усыплённый егерем зверь, который внезапно очнулся в совершенно незнакомой ему, пугающей обстановке.
Глаз под потолком в такт её движению чуть повернулся, перефокусировав при этом свой диафрагменный зрачок.
Ещё секунда — и сферическую комнату заполнил голос, чуть дребезжащий, очевидно из-за дефекта воспроизводящего динамика:
— Встань, существо.
Если исключить неприятное дребезжание на гласных звуках, то этот голос можно было назвать мягким и спокойным.
Как ни странно, но новорождённая не испугалась его, не стала озираться вокруг, пытаясь выяснить источник звука, а беспрекословно повиновалась приказу. При этом выражение испуга мгновенно сошло с её лица, сделав его сосредоточенно-внимательным.
— Хорошо, — резюмировал тот же голос. — Ты дышишь, осязаешь, обоняешь, видишь и мыслишь. Ты можешь двигаться, перемещаясь при помощи ног, твои руки готовы к манипуляциям, а разум достаточно сформирован и открыт для получения новой информации. Если бы не бренность данного тебе тела, ты могла бы поспорить в совершенстве с машинами… — В этот миг казалось, что безликий голос разговаривает сам с собой, бесцеремонно разглядывая нагую женщину посредством визуального датчика. — Хорошо, существо, теперь ты можешь пройти в соседнее помещение. Там ты найдёшь одежду.
Женщина повиновалась абсолютно спокойно и безропотно. Она сделала шаг к двери, и та ушла перед нею вертикально вверх.
За
Женщина, не колеблясь, ступила босой ногой на леденящий ступни пол и пошла по коридору, пока ей не встретилась очередная дверь.
Эта преграда так же услужливо убралась вверх при её приближении, но в этом случае движение не было стремительным и бесшумным — раздался отчётливый звук старых, изношенных механизмов, и дверь уползала вверх, двигаясь рывками.
За ней оказалась прямоугольная комната размером три на семь метров, обставленная пластиковой мебелью. В дальнем конце, у стены, располагался терминал компьютера и вращающееся кресло перед ним. По правую руку от входа в стены были встроены шкафы, по левую — расположились узкая койка, откидной столик, умывальник и встроенная в стену панель бытового агрегата, под которым угадывался контур закрытой в данный момент приёмной камеры утилизатора отходов. В середине комнаты, резко диссонируя с остальной обстановкой, был установлен спортивный тренажёр, снабжённый беговой дорожкой и несколькими убранными в нерабочее положение физкультурными комплексами.
Женщина равнодушно оглядела помещение, задержала взгляд на сложенной в изголовье кровати одежде, взяла её, развернула и принялась натягивать на себя рабочий комбинезон из тёмно-синей синтетической ткани с глухим воротничком-стоечкой и узкой нашивкой, идущей по верхнему краю нагрудного кармана.
«Новый Селен. Группа технической поддержки».
Так гласила эта невзрачная нашивка с надписью на древнем языке.
Если бы не сон её разума и полное отсутствие сведений об истории, то женщину охватила бы дрожь.
Нет, она не задрожала.
Спокойно натянув комбинезон, она возвела глаза к потолку, откуда должен был, по её мнению, зазвучать руководящий голос.
Она не ошиблась. Голос зазвучал, и теперь, изливаясь из исправного динамика связи, он действительно казался мягким и доверительным — таким, как записали его десятки тысяч лет назад:
— Прекрасно, существо. Ты хорошо справляешься с поставленной задачей. А теперь подойди к терминалу, сядь в кресло и надень обруч нейросенсорной связи.
Она повиновалась.
Сев в кресло, женщина взяла тонкий обруч, похожий на жёсткую, регулируемую по длине ленту, от которой к терминалу тянулся жгут проводов, и водрузила его себе на голову, машинально поправив височные шунты.
— Я готова, — произнесла она, закрыв глаза и расслабив руки на подлокотниках кресла.
В следующий миг окружающая её чернота взорвалась, разбившись миллионом ярчайших брызг. Это был вход в виртуальное пространство сети.
— Как мне обращаться к тебе? — тихо спросила новорождённая, не открывая плотно смежённых век.