Форма жизни
Шрифт:
— «Янус-209», говорит центр связи «Хьюстон», доброе утро…
— Доброе утро, Хьюстон. — Андрей Дибров отстегнул ремни и всплыл над креслом, одновременно дотянувшись правой рукой до скошенной приборной панели, закреплённой у «потолка» отсека. Он действовал машинально, руки сами знали, где и что нужно нажать, — сказывался многолетний опыт космоплавания.
В тишине замкнутого помещения отчётливо пискнул сигнал.
Он обежал глазами контрольные датчики и начал привычную процедуру формального доклада:
— У нас
— Вас понял, «Янус». Челночные корабли с пассажирами стартуют по расписанию. Вы готовы к приёму?
— Да, Хьюстон, у нас всё в порядке. — Дибров взглянул на табло бортового хроно. — Через полчаса начало процедур предстартовых проверок.
— Хорошо, «Янус». До связи через тридцать минут.
Ухватившись за специальную скобу, Андрей перевернулся относительно «пола», одновременно коснувшись свободной рукой сенсора на панели интеркома.
— Хьюго, Земля вышла на связь. Желают нам доброго утра.
В ответ раздался сухой щелчок, и затем послышался голос первого пилота:
— Долго спишь, «командный». Основной модуль уже окончил утреннюю пробежку.
— О’кей, — усмехнулся Дибров. — У нас есть тридцать минут до следующего включения. Я в секции «Альфа». Предлагаю лёгкий завтрак на нейтральной территории.
— Принято.
«Нейтральной территорией» на борту двухмодульного космического корабля «Янус» его экипаж, состоящий из четырёх человек, в шутку называл отсеки общего пользования, расположенные между разделяемыми модулями.
Покидая командную полусферу, в которой царила невесомость, Андрей Дибров на минуту задержался в тесном переходном тамбуре, снабжённом небольшим круглым иллюминатором с толстым стеклом.
Отсюда отлично просматривался длинный, скупо освещённый цепочками навигационных огней корпус «Януса». Два спускаемых модуля, похожие при таком ракурсе на огромные, тускло серебрящиеся половинки исполинской раковины моллюска, присосались к нему с двух сторон, медленно вращаясь вместе с цилиндрической базой, соединяющей двигательную и командную секции.
От этой картины на душе Диброва стало тепло и спокойно. Он знал и любил свой корабль, и «Янус» до сей поры платил ему взаимной симпатией, по крайней мере командиру казалось именно так.
Андрей попал на борт межпланетного транспорта не случайно. Два года назад ему исполнилось тридцать пять лет. Это был предельный возраст для военного флота, но капитан Дибров, уволившись в запас, быстро осознал, что жизнь на «гражданке» ему невыносима. Он не был стеснён материально, но найти занятие по душе после пятнадцати лет, проведённых на военном флоте,
2
ЕСА — Европейский Союз Астронавтики.
…Люк шлюзовой камеры, зашипев, отъехал в сторону.
Оттолкнувшись от края иллюминатора, Андрей вплыл в транспортную кабину и, продев кисть руки в специальную петлю, вставил подошвы лётных ботинок в гнёзда, которые тут же отреагировали на касание, намертво примагнитив его обувь к полу.
Чтобы перейти из модуля невесомости на внутреннюю поверхность вращающейся части, где центробежная сила создавала имитацию 0,43g, требовалось всего лишь несколько секунд терпения.
Кабина плавно ускорилась, потом остановилась, меняя пространственное положение, и когда её дверь автоматически отъехала в сторону, перед Андреем уже был пол коридора вращающейся части.
До приёма первого челночного корабля с пассажирами оставалось ещё двадцать четыре минуты.
— Привет, Хью, — войдя в отсек, Андрей протянул руку и слегка хлопнул по протянутой ладони напарника.
Майкрофт уже накрыл на стол и включил терминал бортовой сети, но пока экран оставался занят вальяжно перемещающимися фигурами так называемого «Хранителя».
— Привет, — ответил он, показав при этом свои ослепительно белые зубы. Через секунду пухлые губы Хью сомкнулись, придав эбеново-чёрному лицу хитроватое, но добродушное выражение.
— Скажи, Андрей, — внезапно прищурился он, спрятав весёлые чёртики, мелькнувшие в его зрачках, — у вас, русских, эта страсть к экзотике врождённая или вы её приобретаете с возрастом?
— Не понял? — насторожился Дибров, зная, что Майкрофт ничего не спрашивает просто так.
— Ты ведь опять спал в невесомости, верно?
Андрей кивнул, садясь за стол и пододвигая к себе поднос с завтраком. Он не видел в этом ничего экзотичного.
— А скажи, висеть вниз головой — это специальная тренировка? — не унимался Хью.
— Не придуривайся. Ты же знаешь, что в невесомости термины «низ» и «верх» теряют свой смысл. Нет никакой разницы, в каком положении спать…
Майкрофт покачал головой, на этот раз вполне серьёзно.
— Для меня есть, — со вздохом сознался он. — Только смотри, командир, медикам ни звука, особенно нашей Лори. — Он приложил палец к своим пухлым губам. — Меня начинает тошнить, когда я открываю глаза и вижу под собой опрокинутый вверх ногами пол.
Андрей усмехнулся, принимаясь за еду. Несмотря на очень тесное общение со своим напарником, он всё же в некоторые моменты начинал сомневаться, шутит Хьюго или нет…