Фьорды. Ледяное сердце

По календарю давным-давно наступила весна, а зима еще хватала за шиворот, зависала на одежде хлопьями тяжелого, влажного снега. Не хочет сдаваться, как состарившаяся красавица, готовая на любые ухищрения ради призрачной молодости. Я прибавила шагу – от центральной железнодорожной станции Осло S до отеля на площади Оперы всего-то полкилометра, но идти в длинном пальто ужасно непривычно. Пришлось нацепить этот винтаж, чтобы прикрыть колени – еще покраснеют, как у школьницы, получится несолидно, как-никак первое в моей жизни собеседование. Из-за него мне пришлось оставить машину в поселке и возвращаться поездом. Знаете, как бывает: автомобильная пробка растягивается в

пространстве и времени, например, в тоннеле. Ждешь, кусаешь пальцы от бессилия, а когда движение возобновляется, ты уже безнадежно опоздал. Сегодня я не могу позволить себе такого огорчительного развития событий – мне очень, очень нужна работа! Хотя бы контракт на работу, с указанием суммы ежемесячного жалования, чтобы предъявить суду и этим назойливым дамам из службы социальной опеки. Во всяком случае, адвокат советует мне поступить именно так.

Перед отелем я остановилась, чтобы перевести дух, и поглядела на здание. Похоже, эту каменную башню сложили из гигантского конструктора «Лего» сказочные великаны и растворились в воздухе, опасаясь, что жители окрестных кварталов взгреют их за такую архитектуру. Ладно, захожу внутрь.

Мимо проплывает леди в облаке модных духов. Воздух наполняет свежий, прохладный озоновый аромат. Запах скорой грозы – тревожный и неуместный среди неонового света и сверкающих стекол.

Конференц-холл, в котором будет проходить собеседование, я нашла быстро. Поблизости толпились миловидные девушки, сплошь с длинными волосами и пышными бюстами. Может, где-то рядом проходит кастинг в низкобюджетный молодежный сериал? Я не стала выяснять и быстро зашла внутрь – хочется стащить дурацкое пальто, в нем я как улитка, обреченная таскать на себе целый дом.

Быстрее, чем я успела опомниться, ко мне подскочил молодой человек в униформе, лучезарно улыбнулся и помог высвободиться из верхней одежды:

– Дрис ван Нотен [2] , прекрасный выбор, мадам! – пропел он на французском.

Вот уж не знаю – пальто я одолжила у приятельницы, так что ему виднее. В дорогих отелях полно вышколенной обслуги на любой случай, готовой сделать «гостям» комплимент без особого повода. Встречаются даже экземпляры с такой модельной внешностью, как этот: волосы несуществующего в природе золотого оттенка, загар совершенно ровный, зубы белее снега. Интересно – глаза цвета морской волны ему подарили феи или это цветные контактные линзы?

Я не оценивала его фигуру, но неуместная мысль, что парень легко мог стать звездой порнофильмов, сама собой выползла из тайников подсознания. Это сочетание белозубой улыбки на тысячу долларов и античного торса пробудило во мне желание, не свойственное мне в обычных обстоятельствах – дать на чай. Сколько чаевых прилично оставить за такую услугу? В кармане у меня лежит одна-единственная купюра в сто крон. Никакой другой мелочи нет, уверенности, что мои банковские карты еще не заблокировали, – тоже никакой. Но молодой человек улыбнулся мне совсем не заученной, странной улыбкой – словно нас связывает такой-то давний, постыдный секрет, вроде подглядывания за голой учительницей на школьном пикнике. Я вложила хрустящую бумажку в его ладонь, чтобы отделаться от этого чувства:

– Спасибо за помощь!

Надеюсь, божества древних ярлов, загнанные этнографами в ледники и пещеры, зачтут эту купюру как мое личное пожертвование на алтарь успеха и помогут мне. Потому что я здесь не в качестве «гостьи» – я всего лишь надеюсь получить работу такой же точно обслуги, только на круизном лайнере. Пока я размышляла, в конференц-зал вошли еще человек пять и расселись за эргономичным столом. Судовая компания, которую они представляют, – международная, но я сразу определяю среди них единственного истинного «норвега»: в отличие от остальных, дама с пересыпанными сединой волосами держит в руках

картонную папку, куда подшиты бумажные странички без файлов. За последние полгода я вдоволь насмотрелась на такие экземпляры в секретариате суда и социальной службе. Мои земляки не верят компьютерным файлам, они и людям-то не особо верят, пока им не вручат стопку шуршащих листочков, и еще одну – с копиями всех этих бумажек, заверенными нотариусом, разумеется. Никак иначе! Поэтому я заранее прихватила с собой основательную стопочку, издалека продемонстрировав ее седеющей даме. Дама сразу улыбнулась и указала мне на стул.

Не знаю, какой гений дизайна ввел моду на столешницы из толстого стекла: наблюдать сквозь него собственные колени – специфическое ощущение, у меня лично кружится от него голова. Приходится разглядывать своих визави. Справа от дамы сидит жизнерадостный дядька со шкиперской бородкой; слева – еще две разновозрастные женщины в скучных офисных костюмах, перебирают анкеты и шушукаются – видимо, из отдела персонала; наконец, еще один мужчина сел чуть поодаль от остальных, выглядит спортивно, несмотря на бухгалтерскую лысину и очки в тонкой оправе, откинулся на спинку стула и, похоже, мало интересуется происходящим.

– Мисс Ольсен претендует на должность «Guest Relations Officer» – специалиста по урегулированию проблем пассажиров, – дама из отдела персонала старательно отчеканивала слова на английском, чувствуется, что норвежский ей не родной. – Имеет опыт работы менеджера по организации выездного обслуживания банкетов и праздников «Стафф Кейтеринг Интернейшенел Групп», менеджера галереи современного искусства, управляющей семейного отеля. Предоставила необходимые рекомендации. Замужем. Владеет английским, французским и немецким языками. Набрала максимальный балл на предварительном тестировании.

Тесты показались мне простыми на грани примитива, я бы составила гораздо более эффективные – хоть небольшая польза от психологии, которую я столько лет изучала в университете Бергена, имеется. Жаль, что я так и не удосужилась получить степень. Найти работу было бы гораздо проще.

Рекомендации тоже не совсем подделка: и кейтеринговая компания, и галерея существуют в реальности, но я там никогда не работала. Просто воспользовалась их красивыми бланками и названиями. Написала все на норвежском, потом перевела на английский в бюро переводов и заверила подпись переводчика у нотариуса, благо я соискатель вакансии в международной компании. В результате кипа документов большая, с печатями и выглядит очень внушительно.

– Вы страдаете морской болезнью, миссис Ольсен? – Спросил бородатый по-английски, напирая на устаревшее «миссис». – Вам приходилось выходить в море на длительное время?

– Нет, не страдаю. Я проводила в море по нескольку недель. Мой родной дед был китобоем, жил в рыбацком поселке на Вестеролене, я проводила там школьные каникулы.

– Значит, миссис Ольсен, вы сумеете распутать снасти или надраить палубу?

– Да. Даже парус смогу поставить, если возникнет такая нужда. Я окончила курсы яхтенных рулевых и получила сертификат. – Действительно такой сертификат у меня есть, считай, единственный подлинный документ в моей миленькой коллекции фальшивок.

– О! Это дело! Я уже готов зачислить «персону» Ольсен старшим матросом.

Дама в костюме, которая постарше, нервозно застучала карандашом по стеклу:

– Мистер Пападокис, компания не приветствует шутки на гендерную тему.

– Какие шутки, – бородатый быстро переглянулся с мужиком в очках и отмахнулся, – наоборот. Мне с кем прикажете работать?

– Значит, к мисс Ольсен у вас вопросов нет. Верно? У кого вопросы еще остались?

– У меня, – седая дама перебрала странички с моими рекомендациями и перешла на норвежский. – Фрекен Ольсен, вы не указали свой профсоюз.