Фонтан
Шрифт:
— Над чем ты работаешь? — интересуется Кувалда.
Боб пожимает плечами.
— Я слышала, у Гюнтера Адамчика новый итальянский проект.
— Халтура, — говорит Би без задней мысли. И пристально разглядывает собеседницу. — Ты такая…
— Женственная? — спрашивает она.
— Общительная.
Оба смеются. У нее от боли выступают слезы. Она достает из сумки (сумки!), в которой Би опознаёт текстильный саквояж для инструментов «Ба-кет босс», коричневую бутылочку с аптечным ярлычком.
— Аналог викодина, — сообщает Кувалда.
— Я постараюсь
— Эктора вызвали на работу. В МСИ всплеск посещаемости.
— Кто остальные?
Она загибает пальцы.
— Эктор. Потом мой приятель Уэйлон.
— Кто?
— Уэйлон Нагасаки. Он фотограф.
— Я знаю его работы. Снимает только на пленку.
— Он делает мне портфолио. Фотографии из интернета.
— У него верный глаз.
— Он пропал без вести.
— Ты продаешь на «Е-бэй»?
Кувалда пожимает плечами.
— Ну и как?
— Так же, как и в остальных местах.
Би сочувственно кивает:
— Искусство никому не нужно. — Он запускает пальцы в волосы. — Итак, Эктор, Уэйлон и…
— И… — Кувалда снова начинает загибать пальцы и пожимает плечами: — Больше друзей у меня нет.
— О.
— Так можно угостить тебя выпивкой?
— Ладно.
— Ты голоден?
— Да. Зверски. Пойду умоюсь.
— Постой. — Она роется в своей глубокой сумке. Потом вываливает ее содержимое на стол. Фонарик. Складной нож (возможно, «Гербер» или «Лезер-мен»). Рулетка. Канцелярский нож. Разводной ключ. Белый восковой карандаш. И кусок лавового мыла. Она протягивает мыло Би. Он берет и кивает в знак благодарности. И хотя в «АртБаре» мыло есть во всех кабинках, обычно это бесполезные крошечные обмылки. Би оглядывается через плечо и видит, что Кувалда просто смотрит куда-то в сторону.
К возвращению Би Кувалда пересаживается за менее шаткий столик. Его уже ждут рюмка, бокал с пивом и закуски. Тут почти весь скудный ассортимент «АртБара», расставленный так же, как на картинке в меню.
— Ты сказал, что зверски голоден, — говорит Кувалда.
В ответ у Би урчит в желудке. Он кивает и берет рюмку.
— За Франца Марка.
Кувалда неуверенно улыбается, но от того, как Би это говорит, отводя взгляд и украдкой косясь на нее, у нее в голове гудит.
Би хорошо, он ловит себя на том, что не втягивает живот, как рядом с Эммой. С другой стороны, Эмме нравятся зеркала и полароиды. А Кувалда — Кувалда, кажется, довольна уже тем, что дышит. Медленно и осторожно. Они обсуждают интерьер «АртБара» и нового владельца. Кувалда не была здесь целую вечность. Топливо расходуется быстро, поэтому Би бросается в омут с головой и заводит разговор о политике.
— Меня не интересуют лжецы и воры, — говорит Кувалда, махая рукой. — В костюмах.
Она лишь наблюдает за тем, как Би уничтожает закуски, не желая тестировать свои новые зубы.
Кувалда обсуждает спорт. Чикаго спортивный город, а Би — мужчина. Мужчина, который работает с металлом. Но Би, некогда ярый поклонник бейсбола, с этим покончил [31] .
31
Примерно в 2010 г. н. э.
— Я не могу болеть за миллионеров, которые вечно ноют. И мухлюют.
Кувалда решает, что пара билетов на «Соке», лежащих в ее сумочке, там и останется. Билетов, которые стоили ей прекрасного произведения искусства.
Они болтают о еде; Би откладывает меню и озирается в поисках официантки. Кувалда болезненно морщится, все еще изучая меню.
— Прости, что я так долго, — говорит она.
Би кивает:
— Не спеши.
Он вытаскивает потрепанную и замызганную даквортовскую заметку. Поднятую с пола в мастерской Эктора. Кладет ее на стол и разглаживает.
Бодрый голос Кувалды слегка сникает.
— Супов у них нет, — говорит она.
Би замечает у нее на верхней губе крошечные капельки пота. Она внимательно просматривает меню в поисках чего-нибудь похожего на суп.
— Можем пойти куда-нибудь еще, — говорит Би.
Кувалда колеблется. Что-то соображая про себя.
— Пожалуй, рискну заказать это, — говорит она. — Барбекю.
Би подзывает официантку. Не розововолосую.
— Сэндвич с томленой свиной шеей, — говорит Кувалда. — С двойным соусом.
— Два сэндвича с томленой свиной шеей, — говорит Би. — Без соуса. Оба.
Кувалда наклоняет голову. Би подмигивает ей, и она хихикает.
Эксперимент доктора Хайдеггера
А у другого конца барной стойки мужчина в пальто, слишком теплом для сегодняшней погоды, в клетчатом галстуке-бабочке и с плохо пересаженными волосами опорожняет маленькие стаканчики с прозрачной жидкостью. Еще несколько посетителей оживленно болтают. В основном незнакомцы (вероятно, туристы), так как они, похоже, всерьез рассматривают устроенную в «АртБаре» временную выставку случайных мультимедийных картин, коллажей и других работ. С какими-то торчащими из них штуковинами. Похожих на… на больного дикобраза. Или на пойманного в сети (иди-ка сюда, рыбка) иглобрюха.
«Где дисциплина? — думает Дакворт. — Где мастерство?»
А кроме новых посетителей тут присутствует сам художник временной выставки и его сутулая, в футболке с открытым животом муза недели. Оба в черном (эге!). Их зовут Дэниел и Каллиопа. Он синестет, она бросила медицинский колледж, но речь не о них. Рядом с ними латинос средних лет с тюремными татуировками, окучивающий девицу с гнилыми метамфетаминовыми зубами. Он рассказывает ей, что был настройщиком «стейнвеев». Девица гладит его по бедру и рассуждает о Конкурсе имени Вана Клиберна. Они затягивают пьяную песню: «Сияй, сияй, маленькая звездочка».