Фонтан мечты

Литтон Джози

– Значит, Андреас знает, где вас искать? – Если он хватится кузины и начнет выяснять, где она может быть, если выяснит, то непременно явится за ней. И что тогда? Дуэль?

– Не знает и не узнает. Андреас занят. Сегодня в Лондон прибыл корабль из Акоры, а на нем мой кузен Гейвин. Сейчас они обсуждают государственные дела.

– Еще один кузен, говорите? – Сколько же у нее их еще – кузенов, братьев и прочих особей мужского пола, готовых схватиться за оружие при малейшем подозрении о том, что их Амелии угрожает

опасность? И то, что совесть его чиста, ничего не меняет. Нилс не был трусом, и все же не мог не принять во внимание возможных последствий встречи с дюжиной разъяренных акоранцев.

– Гейвин – старший сын моей тети Кассандры и моего дяди Ройса. Он наследник графства Хоукфорт, но последнее время редко выезжает из Акоры.

– Пишет донесения?

– Я не знаю, что он делает. Мама и папа все еще у короля, так что мы вполне могли бы поговорить, не опасаясь, что нас побеспокоят. Я действительно должна знать, каковы ваши намерения.

– Переведите дух, принцесса. Возвращаясь к нашим баранам, кто-то из ваших близких ведь должен знать, что вы здесь?

Она ответила не сразу.

– Болкум и Малридж знают, но они никому не скажут.

– С чего такая уверенность?

– Потому что они Болкум и Малридж. Они живут с нами... всю жизнь, и они все всегда понимают.

– Болкум – это тот парень, что похож на тролля?

– Вы несправедливы к нему. Он добрейшей души человек.

– Я не хотел никого оскорблять. Разве быть похожим на тролля – грех? – Нилс решил воспользоваться советом, данным Амелии, и перевести дух. Черт, она чудесно выглядела, только являться сюда ей совсем не стоило, так что чем быстрее он отвезет ее домой, тем лучше.

– Карета все еще возле дома?

– Вы собираетесь меня выпроводить?

– Ладно, поехали вместе. Я седлаю Брутуса.

– Какая замечательная мысль! Проехаться по всему городу в ваших объятиях. И как, вы думаете, к этому отнесется моя семья?

Он невольно усмехнулся. Он знал, что мысли его приняли не то направление. Черт, вообще-то это и не мысли вовсе, хотя результат-то один и тот же.

– Надеюсь, что в Акоре непопулярно блюдо, которое мне как-то пришлось отведать в Мексике.

– И что это за блюдо? – чуть насмешливо поинтересовалась Амелия.

– Скажем так, в рецепт входит кое-какой орган быка, который его обладатель предпочел бы сохранить.

Она сдержанно засмеялась и приложила палец к губам.

– Дайте подумать. Нет, я ничего такого не припомню. У нас готовят очень вкусный рыбный суп. Называется это блюдо «маринос» и у нас считается национальным.

– Рыбный суп? Ну, это по мне. Хотя, должен признать, рыбе я все же предпочитаю мясо. Хорошую отбивную.

В животе у Амелии громко заурчало, она вздрогнула и покраснела еще сильнее.

– Когда вы ели в последний раз?

– Последнее время

у меня не было аппетита. В последний раз я ела вместе с вами, в Босуике.

– В самом деле? С чего бы это?

– Вы издеваетесь надо мной?

– Чуть-чуть, принцесса. Не издеваюсь, поддразниваю.

Поза и выражение лица ее отчасти утратили напряженность. Он поздравил себя пусть с маленькой, но победой.

– Вы знаете, все мои кузены и братья обожают меня дразнить.

– Это способ поддержания баланса.

– Я не понимаю.

Он подошел к ней вплотную и взял за руку, сжав пальцы.

– Все вы понимаете. Если здесь есть женщина, которая любит верховодить, то это вы.

– Я не имею представления, о чем вы говорите. – Несмотря на высокомерный тон, она не отстранилась, что его вполне устраивало, поскольку отпускать ее он не собирался. По крайней мере в данный момент.

Или вообще?

– Насмешка – это способ установить баланс, способ, который помогает мужчине почувствовать себя несколько увереннее, потому что всякий раз, когда он смотрит на женщину, которая его возбуждает, у него голова идет кругом.

– А я вас возбуждаю?

– Вы прекрасно знаете, что да. Амелия, то, что между нами произошло...

Она приложила палец к его губам.

– Тише, Нилс. Не говорите больше об ошибках.

– Я и не собирался говорить об ошибках. То, что произошло, было самым лучшим из того, что я испытал в жизни. Вы заставили меня почувствовать себя заново рожденным.

Она смотрела на него во все глаза. В них вдруг появился блеск. Она сморгнула слезы.

– А я ничего чудеснее в жизни не слышала.

– Думаю, вы привыкли к самым изысканным комплиментам.

– Но не к таким. – Она была такой теплой, такой мягкой и податливой. Все было бы так просто...

Он отступил лишь на полшага, но продолжал держать ее за руки.

– Вы сказали, что голодны.

И она засмеялась, только на этот раз не пытаясь сдержать смех.

– Ваша служанка ясно дала понять, что уходит. Вы хотите сказать, что мы станем готовить себе сами?

– Уверяю вас, я ориентируюсь на кухне и без карты. Честно говоря, мне привычнее готовить на костре, но, думаю, я сумею справиться.

Она сняла свою маленькую шляпку и вместе с перчатками положила на комод, после чего принялась расстегивать жакет.

– Я тоже умею готовить, Нилс Вулфсон, так что умереть от голода нам не грозит.

Он поджарил отбивные – мясо нашлось в холодной кладовой – на леднике. Плита была еще достаточно горячей, но Нилс предпочел ей очаг, в котором догорали красноватые уголья.

– Этой плитой совсем нетрудно пользоваться, – сказала Амелия. У них в лондонской резиденции была такая же, но пища, приготовленная в акоранской каменной печи, казалась куда вкуснее.