Фонтан мечты
Шрифт:
Нилс презрительно хмыкнул, хотя по логике делать этого совсем не стоило.
– Пусть только попробует.
– Я знала! Вы действительно хотите его убить.
– Господи, дай мне силы! Хоть один раз внемли моей молитве!
Она сменила гнев на милость и коснулась его руки.
– Вам так трудно сказать мне правду? Напротив, проблема состояла как раз в обратном.
Искушение поделиться своей тревогой с ней было слишком велико. У Амелии с избытком хватало мужества, так что у него были все основания верить, что та ноша,
– Мне не нравится Хоули, – признался Нилс.
– Я не собираюсь за него замуж.
Действительно, эта женщина не любит обходных путей.
– Он об этом знает?
– У него нет причин этого не знать. Я никогда не давала ему ни малейшего намека, что он мне приятен.
И это в то время, как на него, Нилса, она буквально обрушила водопад страсти. Это она привела его в ту беседку. Это она смеялась от счастья...
– Ну что же, это уже хорошо.
– Но вы все еще хотите его убить.
– Амелия, давайте оставим этот разговор.
Он был убежден, что она, совсем напротив, собирается эту тему продолжить, когда он жестом попросил ее остановиться. По правде сказать, сейчас его занимало совсем другое. И прежде всего – невыносимое желание обладать ею, усиливающееся с каждой проведенной возле нее минутой. Он почти воочию представлял, как целует ее в губы, как обнимает ее, как тело ее, нежное и крепкое одновременно, тает от страсти, тесно прижатое к его телу... И это желание превалировало над всем тем, что он мог думать и чувствовать.
Он был, в конце концов, всего лишь смертным.
Она сопротивлялась собственной страсти лишь краткий миг. Он разжал языком ее зубы и проник внутрь. Глубже. Еще глубже. Она была такой теплой, такой податливой, такой чистой в своем полном отказе от какого бы то ни было притворства. Женщина на все времена.
Но время исчезло. Оно перестало что-либо значить. Мир со своими причинно-следственными связями подернулся зыбью. В нем осталось лишь то, что они могли найти друг в друге. Они пропали, затерялись, ушли друг в друга, когда в малиновом накале страсти до него донеслось:
– Мне эта мысль кажется занятной, Болкум... – Андреас был чуть ли не на пороге гостиной. – Дай знать, если я буду нужен.
И тогда дверь распахнулась.
Глава 11
– Вы намерены говорить с моим дядей, сэр? – Андреас стоял на пороге. Ни в тоне его, ни в выражении лица не было и следа от былой любезности.
Амелия вдруг почувствовала страх. Острый приступ паники, от которой сжимались внутренности. Она никогда в жизни не видела Андреаса таким. Он выглядел старше своих лет, и в глазах его читалась суровая решимость.
Нервничая, она отошла от Нилса, собралась с духом, насколько смогла, и попыталась изобразить улыбку. Но улыбки не получилось, возможно, потому, что Нилс не стал медлить с ответом:
– Учитывая обстоятельства,
– Что? – Должно быть, она ослышалась. – Нилс, что вы...
Андреас кивнул, но при этом облегчения, по-видимому, не испытал.
– Кажется, король действительно умирает. И в связи с этим принц Александр в течение ближайших дней будет очень занят.
– Тогда я поговорю с ним при первой возможности, – сказал Нилс.
– Хорошо... очень хорошо.
– Ничего хорошего тут нет, – перебила мужчин Амелия. – В особенности потому, что вы тут вдвоем что-то решаете, в то время как мы с Нилсом еще ничего не обсудили.
Андреас посмотрел на нее озадаченно.
– А что вам еще надо обсуждать?
– Что нам надо обсудить? Ты еще спрашиваешь?
Принц Акоры повернулся лицом к Нилсу, который наблюдал за происходящим с ленивой усмешкой.
– Вам надо что-то обсуждать, мистер Вулфсон?
– Да нет, все ясно. Так я думаю.
– Вот и я о том. Тогда, надеюсь, при первой же возможности вы переговорите с отцом Амелии. А теперь довольно. Я провожу вас до двери.
– Андреас, ты шутишь! – воскликнула Амелия.
– Мелли, я еще в жизни не был так серьезен. И, думаю, мистер Вулфсон отлично меня понимает.
Она обернулась и посмотрела в стальные глаза того, кто продолжал смотреть на нее с той же чуть ироничной усмешкой. Он выглядел совершенно спокойным, словно чувствовал себя здесь как дома, чего никак нельзя было сказать о ней. Сердце ее билось так, что грозило выскочить из груди, и дышала она с трудом.
– Вы понимаете, мистер Вулфсон?
Он пожал плечами: мол, чего же тут непонятного? Но в голосе его была нежность, когда он сказал:
– Будет правильно, если я поговорю с вашим отцом.
В шоке от стремительности развития событий и очевидной серьезности его намерений, она, сжав кулаки так, что ногти впились в ладонь, спросила:
– Вы намерены сделать мне предложение?
Глаза его смеялись. Это была та улыбка, которую называют обезоруживающей. И дьявольской одновременно. В этой улыбке был явный намек на то, что было между ними. Так улыбаются лишь женщине, с которой есть что вспомнить.
– Из того, что я слышал, вам это не очень по вкусу.
Как ни старался Андреас сохранять приличествующую моменту серьезность, он не выдержал и усмехнулся.
– Немало поклонников будут разочарованы.
– Смею заметить, что по крайней мере часть из них испытает облегчение, – пробормотала Амелия.
И тот и другой одновременно повернули к ней головы, но вопрос задал Нилс.
– Почему вы так думаете?
– Потому что... – Не надо было ему отвечать. Она могла сделать вид, что не слышала вопроса. Слишком откровенно, слишком вызывающе должен был прозвучать ответ, особенно для Андреаса, у которого с тактом, похоже, не все обстояло благополучно. – Потому что большинство мужчин меня боятся.