Фонд
Шрифт:
В понедельник Сакетт работал всю ночь. Он влил в рот такое количество кофе, что от кожи шел запах горелого. У него болела голова, резало глаза, а в животе словно разлился бензин, который горел и жег стенки желудка, отчего к горлу поднималась горечь. Но он не обращал на это внимания. Закрыл дверь кабинета и направился к советнику из Белого дома, который прибыл в десять тридцать и потребовал немедленной встречи.
– Огтон, я по уши увяз в охоте на Джеймисона, а теперь вы хотите, чтобы я прекратил? Не раньше чем вчера пополудни сюда ворвался федеральный атторней с инспектором службы внешней контрразведки, который дергался,
Огтон не пошевелился. Он был одет так, словно только что приехал из загородного клуба – в комфортной рубашке для игры в гольф и в спортивной курточке. Он тихо сидел в кожаном кресле по другую сторону рабочего стола Сакетта и внимательно осматривался, словно ожидал, что снизу вот-вот выскочит какая-нибудь гадость. По выражению его лица было видно, что он привык к беспрекословному повиновению. Он кивнул Сакетту, потом криво улыбнулся.
– Совершенно верно, Сакетт. Я хочу, чтобы вы прекратили поиск. – Сакетт смотрел в окно и видел в нем отражение Огтона. – Я уже сказал и повторяю снова: пока дело не закроет сам генеральный прокурор, поиск будет продолжаться до тех пор, пока Джеймисон не окажется за решеткой. Черт побери, два агента уже погибли и еще одного ослепила эта сумасшедшая баба Корли, которая сейчас верещит что-то о незаконном аресте. Я веду административное расследование по делу самого лучшего моего агента и задействую других агентов в ущерб их работе. При всем уважении к вам, советник, если вы думаете, что я позволю политическому назначенцу, подобному вам, прекратить это расследование раньше, чем получу четкие ответы на некоторые вопросы, вы глубоко заблуждаетесь.
– Это расследование вообще не должно было начинаться. Конечно, президент Олбрайт слишком остро отреагировал на информацию сенатора Драммонда. Его очень беспокоил Джеймисон, и он не хотел, чтобы Джеймисон посвящал в наши военные секреты весь мир. Президент, и это не подлежит сомнению, преждевременно пригвоздил Джеймисона к позорному столбу как угрозу нашей национальной безопасности. Он просто боялся…
Сакетт встал и обошел вокруг стола.
– Боялся? Вот теперь кое-что становится ясным. Скажите мне, что так напугало Олбрайта?
Атторней вытянул свою худую шею.
– Он был всего-навсего… обеспокоен. Вот и все.
– И это побудило его сразу проявить такую воинственность?
– Я бы так не сказал. Между нами говоря, я думаю, президент Олбрайт имел все основания потребовать ареста Джеймисона. Информация слишком секретная, чтобы позволить ему носиться с ней по всему городу. Если принять во внимание объем военных секретов «Диллон», подвергшихся разглашению, я считаю, он поступил вполне благоразумно. Но теперь дело зашло слишком далеко. Президент хочет, чтобы вы отказались от своих намерений, пока число пострадавших не увеличилось.
Сакетт сел рядом с Огтоном. Он надеялся, что у Огтона есть еще что сказать, кроме «шагом марш».
– Ну-ну, – заговорил он тихим, успокаивающим голосом. – Скажите, что там происходит на самом деле. Если бы я знал правду, возможно, пошел бы на сотрудничество.
Адвокат заерзал в кресле.
– Это всего лишь то, что я уже сказал. Хотя президент Олбрайт принял решение с благими намерениями, это ошибка. И мы всего лишь стараемся
Сакетт встал с кресла и пошел к двери.
– Чушь собачья, и мы с вами это знаем. Расследование продолжается. Я дам вам знать, когда его можно будет закрыть, – сказал он и распахнул дверь.
Огтон встал и какой-то миг выглядел проигравшей стороной. Но растерянность сменилась уверенностью в том, что он не имеет себе равных. Сакетт видел такие лица и раньше, и это вызывало беспокойство. Такие лица были у Никсона и у Александра Хейга. Клинтон вообще выглядел несокрушимым. Буш-старший пытался изобразить подобное выражение во время расследования его связей с Саддамом Хусейном перед первой войной в Персидском заливе, но это ему не очень удавалось. Выражение лица Джорджа У. Буша бывало подпорчено налетом замешательства, но в остальном он походил на Огтона. Белый дом – истина в последней инстанции.
Пока адвокат проделывал необходимые формальности по выходу из охраняемого объекта, Сакетт подошел к столу секретарши.
– Мне нужны уточненные сведения от агента, занимающегося делом Питера Джеймисона. Вызовите его сюда немедленно. Мне также нужно, чтобы Пейт и другие агенты, которые арестовали Мелиссу Корли, оставались в пределах досягаемости. Они могут отъезжать не далее Квонтико. Позаботьтесь, чтобы их известили о моем приказе. Мне также нужны послужные списки всех этих агентов, включая убитого сегодня утром Роберта Дэвидсона.
– Слушаюсь, сэр.
Сакетт вернулся в свой кабинет и взял аффидевит адвоката Белого дома. Он еще раз прочитал его, беспокоясь, что бы это могло значить. Подумалось о том, как дела делались раньше, и о том, что агенты, которых он подозревал, продолжали работать прежними методами. Ему было известно, что это продолжается, но он, как правило, смотрел на подобные вещи сквозь пальцы и не искал доказательств, надеясь на то, что, возможно, ошибается. Но случалось и такое – когда специальные задания были слишком тесно связаны с политикой, а выполняющие их агенты могли в определенной степени игнорировать документы ФБР, регламентирующие порядок ведения следствия. Он понимал, что ему следовало внимательнее, пристальнее присмотреться к ним, но, поскольку справедливость в конечном счете торжествовала, ему не хотелось вмешиваться.
Итак, что мы имеем? Виноват ли он в том, что закрывал глаза на нарушения, даже когда подобное шло на пользу государству? Являлся ли он соучастником заговора лишь потому, что позволял своим агентам выполнять работу, за которую платят деньги? Закончится ли его карьера, если истина, коль скоро таковая вообще существует, станет достоянием гласности?
Он прочитал аффидевит еще раз, будучи уверенным, что наступил один из моментов, которые должны вызывать его беспокойство, но менее уверенным в том, что же следует предпринять.
Прежде чем уйти, Кейн еще осмотрел полки, проверяя, не осталось ли на них чего-нибудь, что могло бы вывести на него. Он обрезал все печатные бланки и убрал все ссылки, кроме ссылки на Джеймисона. По пути на беседу с Корли он зашел к Кейси. Тот выглядел уставшим и чрезвычайно озабоченным.
– Джек, мне только что стало известно… ФБР не собирается закрывать дело Джеймисона. Черт возьми, Кейн, ты совершил глупость, втянув в это Бюро.
Оправдываться Кейн не собирался. Он просто еще раз спокойно пояснил: