Фонд

Азимов Айзек

— О, да. Я слышал о вашем знаменитом изречении — «Насилие — это крайняя мера, к которой прибегают глупцы». Однако, — регент, задумавшись, почесал ухо, — я не считаю себя таким уж глупцом.

Хардин вежливо кивнул и промолчал.

— И несмотря на это, — продолжал Уайнис, — я всегда был приверженцем решительных действий. Я верил, что нужно наметить кратчайший путь к цели и следовать по нему. Такой подход позволил мне многого достичь, и я не без оснований надеюсь добиться еще большего.

— Мне это известно, — прервал

его Хардин. — Я полагаю, что в настоящее время вы прикидываете такой путь, который возведет вас и ваших детей на трон, учитывая трагическую гибель покойного Короля, вашего старшего брата, и внушающее опасения состояние здоровья Короля нынешнего. Ведь его здоровье внушает опасения, не так ли?

Этот выпад заставил Уайниса нахмуриться, и тон его стал более резким:

— Хотел бы вам посоветовать, Хардин, избегать определенных тем. Может быть, вы полагаете, что, как Мэр Терминуса, вы имеете право делать подобные необоснованные заявления, но, пожалуйста, не переоценивайте занимаемого вами положения. Словами меня не испугать. Я всегда был уверен, что трудности отступают, если встречаешь их лицом к лицу, а не уступаешь им.

— В этом-то я не сомневаюсь. А какой именно трудности вы не хотите уступать в данный момент?

— Я хочу, хотя это и не легко, убедить Фонд сотрудничать с нами. Ваша миротворческая политика привела к некоторым очень серьезным ошибкам, только потому, что вы недооценили храбрость вашего противника. Ведь не все так боятся решительных действий, как вы.

— К каким ошибкам? — поинтересовался Хардин.

— Например, вы в одиночку прибыли на Анакреон и без сопровождающих пришли в мои апартаменты.

Хардин оглянулся вокруг:

— Ну и что здесь такого?

— Ничего, — ответил регент, — только за дверью дежурят пятеро полицейских, прекрасно вооруженных и готовых открыть стрельбу в любой момент. Я думаю, вам не удастся выйти отсюда, Хардин.

Мэр сделал удивленное лицо:

— Я еще не собираюсь уходить. Вы будете продолжать меня запугивать?

— Я не запугиваю вас. Но это может помочь продемонстрировать вам мою решительность. Давайте назовем это «подходом».

— Называйте, как хотите, — безразлично ответил Хардин. — Ваши действия не вызывают у меня тревоги, как бы вы их ни называли.

— Я думаю, со временем вы измените свою точку зрения, Хардин. Но вы допустили еще одну ошибку, немного более серьезную. По-видимому, планета Терминус совершенно не защищена.

— Естественно. Чего нам бояться? Мы никому не угрожаем и всем одинаково помогаем.

— И будучи беззащитными, — продолжал Уайнис, — вы любезно помогли нам вооружиться, помогли, в частности, в создании нашего Флота, великого Флота. По сути дела, после того, как вы передали нам императорский крейсер, наш Флот стал непобедимым.

— Ваше Высочество, вы зря тратите время. — Хардин сделал вид, что собирается встать с кресла. — Если вы собираетесь

объявить войну и информируете меня об этом, то позвольте мне незамедлительно связаться с моим правительством.

— Сядьте, Хардин. Я не объявляю вам войну, и вам вообще не удастся связаться с правительством. Когда войну начнут — не объявят, Хардин, а начнут, — Фонд проинформируют об этом ядерные бластеры Анакреонского Флота, которым командует мой сын, находящийся на флагмане «Уайнис», бывшем крейсере Императорского флота.

Хардин нахмурился:

— Когда это произойдет?

— Если вас это действительно интересует, то наши корабли стартовали с Анакреона ровно пятьдесят минут тому назад, в одиннадцать часов вечера. И дадут первые залпы как только достигнут Терминуса, то есть завтра в полдень. Можете считать себя военнопленным.

— Я как раз и считаю себя военнопленным, Ваше Высочество, — все еще хмурясь, сказал Хардин, — но я разочарован.

Уайнис презрительно хихикнул:

— Это все, что вы можете сказать?

— Да. Я думал, что момент коронации, полночь, больше подходит для запуска кораблей. Несомненно, вы хотели начать войну тогда, когда были еще регентом. В противном случае ситуация выглядела бы еще драматичнее.

Регент в недоумении посмотрел на него:

— Клянусь Космосом, я не понимаю, о чем вы говорите.

— Вы не понимаете? — тихо спросил Хардин. — Ответный удар назначен на полночь.

Уайнис вскочил с кресла.

— Вам не удастся обмануть меня! Не будет никакого ответного удара. Вы глубоко заблуждаетесь, если рассчитываете на помощь других королевств. Их военный флот, даже объединенный, намного уступает нашему.

— Мне это известно. Но я не намерен открывать огонь. Просто неделю назад появилось сообщение, что сегодня в полночь планета Анакреон будет отлучена от церкви.

— Отлучена от церкви?

— Да. Если все еще не понимаете, я вам объясню, что все жрецы Анакреона будут бастовать, пока я не отменю этот приказ. Но как я могу отменить его, если меня держат взаперти, да и если бы я не был арестован, я все равно бы его не отменил! — Он наклонился вперед и с неожиданной живостью сказал: — Понимаете ли вы, Ваше Высочество, что напасть на Фонд — значит совершить ужасное святотатство?

Уайнис явно пытался сохранить самообладание.

— Не будем об этом, Хардин. Приберегите ваши штучки для толпы.

— А для кого же я их приберегаю? Я думаю, уже полчаса как в каждом анакреонском храме толпы людей внимают проповедям жрецов на эту тему. Уже нет ни одного человека на Анакреоне, который не знал бы, что его правительство подло и безо всяких на то причин напало на их самую главную святыню. Но до полночи осталось всего четыре минуты. Вы бы лучше спустились в зал, Уайнис, чтобы самому увидеть все. С пятью полицейскими за дверью я чувствую себя в полной безопасности.