Фон-барон для Льдинки
Шрифт:
После смерти отца прошло уже чуть больше года, когда в один из выходных дней Вера Свенссон взяла дочь за руку и повезла на пристань. Там стояли громадные военные корабли из разных стран. Очевидно, была выставка. Они двигались целенаправленно, будто мама точно знала, куда идет.
Тори не очень удивилась, когда это оказался русский корабль. Название, правда, самостоятельно прочитать не получилось.
На причале мама стала двигаться уже совсем неуверенно, будто чего-то боялась. Оглядывалась и всматривалась в лица.
С трапа русского корабля спустилась
– Здравствуй, - сказала Вере женщина по-русски.
Виктория поняла, что поздоровалась. Мама побледнела, хотя она и так последнее время она и так белее простыни.
Женщина разглядывала Викторию с любопытством и пристально.
– Это твоя сестра, - по-шведски объяснила Вера Виктории. Та механически кивнула, принимая к сведению.
– Мы можем говорить по-шведски, если тебе удобнее, - сменила язык женщина, которую, как Виктория поняла, звали Катя.
Вера немало удивилась.
Но диалог снова продолжился на очень беглом шведском.
– Как Петер?
– первой спросила Катя.
– Он умер год назад. Я думала, ты захочешь забыть этот язык.
– Знания не бывают лишними.
– Твой отец прислал мне твои свадебные фотографии. Так я поняла, что ты замужем за моряком.
– Это папа сказал тебе, что я в Стокгольме?
– Да. И что я теперь бабушка.
И тут Катя достала телефон. И показала фото двух беленьких мальчиков, очевидно - сыновей. Сказала, что это Саша и Андрей.
Мама снова говорила с Катей по-русски. Видимо, о чем-то просила. И это касалось Виктории. Она это почувствовала.
И теперь Тори было очень обидно, что она ничего не понимает. Потому что в голове был атомный взрыв! Сестра? У нее есть русская сестра? Все это время, пусть где-то в далекой России, хотя не в такой уж и далекой, у нее была старшая сестра?
Мама что-то спрашивала. Катя с чем-то соглашалась. Понятно, что договорились. Но о чем?
Потом сестра заторопилась. Виктория проследила ее взгляд. Наверху возле трапа стоял военный моряк и смотрел на Катю с такой нежностью и любовью, что у Тори защипало в носу. Она тоже так хочет! Стать вот такой красивой. И чтобы на нее смотрели такими глазами!
Мама не торопилась уходить с причала. Смотрела Кате в спину. Та вдруг обернулась. Посмотрела прямо на Викторию и помахала рукой. У Тори от новостей ноги подкашивались. Она выдала в ответ слабое подобие улыбки.
Глава 9
Новость, что у неё есть старшая сестра, Виктория обдумывала очень долго. Она всегда переживала из-за того, что у неё нет ни братьев, ни сестёр. С Ингрид, у которой ещё три брата, сначала не поделилась. А вот матери устроила допрос. Почему она столько лет скрывала? Почему заставляла Тори думать, что она единственный ребёнок? Почему лишила их общения?
– Ты так сейчас похожа на Катю в твоём возрасте, - Вера не отпиралась и не отрицала свою вину, -
– Она была такая? Как я?
– Тори очень пристально оглядела себя в зеркало. Этого просто не могло быть. Чтобы вот из таких щепок, как она, вырастали красавицы. Ведь Катя - очень красивая. Так, может, и у неё есть шанс не остаться похожей на деревянную куклу с нарисованными светло-голубым цветом глазами.
Эта мысль чуть сгладила нервозность разговора. Мысли потекли в другую сторону. Как же мама жила все эти годы без дочери? Неужели не скучала?
– Почему вы не встречались?
– Мне сначала было обидно, что она выбрала не меня. Что уехала к отцу. Что не разделила мою мечту, - медленно заговорила Вера, обхватив себя руками за плечи, - Она отказалась менять фамилию. Не дала твоему отцу её удочерить. И уехала. Мне тогда казалось, что ей там надоест. Как когда-то надоело мне. Но ей там нравилось. В России. В Москве. А потом родилась ты.
Виктория почувствовала себя виноватой. Получается, что своим рождением она отняла маму у Кати.
– Я тогда была так счастлива! Мы с Петером очень долго тебя ждали. И ты была как солнце! И тогда я решила, что в этот раз точно не ошибусь. Что всё сделаю правильно. Просчитаю каждый шаг, чтобы моя жизнь была такой, как я хотела. С новой страницы.
Тори не могла понять, что же именно сама подразумевает под правильной жизнью. У их семьи жизнь была самая обыкновенная. Мало отличающаяся от остальных.
Новость, что у неё есть старшая русская сестра, она поделилась с Ингридт. Та среагировала странно.
– Ты раньше не говорила, что русская. Папа считает, что они все дикие.
Тори даже обиделась. Во-первых, она-то русской совсем себя не считала. А во-вторых, ни Катя, ни её муж - военный моряк, дикими вообще не выглядели. Катя ещё и по-шведски свободно говорила. Ссориться с подругой Тори не стала. Пусть думает, что хочет. У неё самой дедушка из Пакистана. Бог знает, где это.
На то, что у мамы в речи все чаще проскакивают русские слова, стала реагировать проще. И даже переспрашивать, где было непонятно. В этом учебном году на русский уже не получится записаться. А вот в следующем она, пожалуй, попробует. Это будет даже прикольно.
Вера засобиралась в Россию ещё зимой. Разговаривала по телефону с каким-то мужчиной. Тори потом поняла, что это был отец Кати. Значит, первый муж её мамы. Тут Викторию кольнула ревность. Получается, что маме до сих пор нравится тот её первый. Но потом выяснилось, что Катин папа давно и счастливо женат. И у него кроме Катерины еще двое детей - сын Игорь, ровесник Тори, и младшая дочь Софья. И жена у него - учительница математики.
Остаться дома и не ехать в Россию был не вариант. Тори трусила перед поездкой. Поэтому резко и громко разговаривала с матерью. Вера же была погружена в свои мысли и даже почти не реагировала на выпады дочери. Просто непреклонно готовилась к поездке.