Фобос

Шмелёв Николай Владимирович

— Искомый предмет внутри головы, а не под ней и не разломав достояние местного народа, артефакт не достать, — заявил он гробовым голосом.

Инспектор долго о чём-то совещался с Шелтоном и, при этом, оба отчаянно жестикулировали. Наконец-то, командир, по всей видимости, сдался и обречённо махнул рукой, давая понять, что ему всё равно — даже международный конфликт.

Под тщательной маскировкой, при которой «Хамелеон» практически не виден и в режиме экраноплана, вездеход приблизился к объекту. Команда заняла места внутри машины, через открытый люк наблюдая за происходящим. При помощи мощного ультразвукового поля, делающего предмет, на который воздействую излучением, невесомым, Мотылёк оторвал голову от земли и

переместил в трюм. Смотритель музея под открытым небом неожиданно оказался поблизости. С вытаращенными глазами он вцепился в охраняемый объект обеими руками и так же оказался в грузовом отсеке. Как ему это удалось, осталось загадкой, ведь поверхность камня, практически, гладкая. Вероятно, сработала невесомость, при которой нетрудно закрепиться даже на гладкой поверхности. Под воздействием ультразвуковых колебаний, толстая кишка смотрителя вступила в резонанс со звуковыми волнами и сработала, как «Кремлёвская таблетка», в результате чего произошёл непроизвольный сброс шлаков организма. Усатое дитяти обделалось, но, не сдавалось, потому что не имело выбора. Оказавшись внутри «Хамелеона», музейный работник увидел с десяток пар дружественных глаз… Он сделал непростительную ошибку, принявшись громко бранить членов команды на незнакомом языке, да ещё визгливым голосом. Из сомбреро вышла неплохая тюбетейка, а из полей самой шляпы — красивое ожерелье. От единственного пинка произошёл сброс смотрителя из вездехода. Летя, свистя и кувыркаясь, он с мексиканским матом приземлился на грешную землю, с открытым ртом глядя в пустое небо, на котором ничего не было…

* * *

На борту «Харона» жизнь шла своим чередом. Безымянная, как всегда, препиралась с Кочергой и шум их спора, доносившийся из камбуза, разносился по всем закоулкам корабля. Пьер Габо, в реакторном отсеке, лупцевал подвернувшуюся под руку железяку. Плюшкин красил весёленьким цветом очередную переборку, а Горидзе с Блюмбером соревновались в остроумии, крутясь около медблока. Туда обоих тянуло, как магнитом и это обстоятельство уже никого не удивляло. Хуан, уставший слушать грохот по соседству, оторвался от ремонта очередного боевого дрона и подойдя к старпому, сделал неожиданное заявление:

— У нас нет должности садовника, а Гиббон её исполняет!

— Это как это? — опешил Груздь.

— Известным местом груши околачивает…

Старпом только махнул рукой и пошёл с Виноградовым встречать прибывающую группу космических пехотинцев. Челнок был на полпути к базе, а вопросов к инспектору накопилось столько, что нетерпение их разрешить, росло с каждой минутой.

* * *

Внутри «Моли» Нафталин, порядком наскучавшийся в ожидании на орбите, не отрываясь от штурвала, травил очередную байку:

— Вот был такой случай. Короче — история про рыбный суп. Служил у нас снабженцем один дядька, весьма экзальтированного поведения. Иногда такое отмочит — хоть стой, хоть падай. Ну так вот: прилетает, как-то, десантная команда и сразу же в столовую. Командир группы тут же обращается к снабженцу: «Ты же обещал, что у к нашему прибытию будет уха». А снабженцу в этот раз не повезло: пообещать то он пообещал, но, на базе не удалось выбить ничего из рыбных припасов. Не растерявшись, дядька достаёт из широких штанин, сами знаете что, и, весело крутя своим достоинством, отвечает: «Не совсем уха — рыбный суп из угря… Или заливное… Несите кастрюлю!» А на борту женщины… Ну, тут все сразу же перешли к дегустации первого блюда и нахлебались рыбного супчика.

— Это в каком смысле? — не поняла Кузнецова.

— В прямом — уху ели…

Пока все ржали, Крот подбивал клинья к Мухиной. Как некоторым показалось, парочка весело щебетало и нервы, кое у кого, не выдержали. Таран строго поглядел на замкомвзвода и сурово произнёс:

— Вась — ты какими «барбарисками» за бабу собрался расплачиваться?

— А

у меня тушёнка есть!

— Вот сволочь! Нам не предложил!

Под весёлый гогот десантный челнок заходил на швартовку.

* * *

«Моль» отшвартовалась и Виноградов сразу же задал вопрос инспектору: и об успехе предприятия, и об их дальнейших действиях. Петерсон остался довольным результатами экспедиции, поэтому отличался, не свойственной ему, разговорчивостью:

— На этом этапе наши планы закончились, но, корабль останется на орбитальной станции. В дальнейшем, мы начнём поиски под водой.

— Гипотетической Атлантиды? — осведомился старпом.

— Вполне возможно — вполне возможно, — загадочно ответил инспектор и отправился на связь со своим начальством.

Когда ольмекскую голову разбили на куски, взору собравшихся предстала странная деталь, не напоминающая ничего из виденного ранее. Шелтон понял, что в этой конструкции ничего изменить не представляется возможным. Он тешил себя мыслью об уже проделанной диверсии, а загадочную деталь, из неизвестного материала, выбросил из головы. Даже навскидку было видно, что для подмены, её не получится изготовить кустарным способом. Возможно, не удастся и заводским. К тому же Петерсон немедленно отправил найденный предмет в неизвестном направлении. Командиру спецназа уже закралась крамольная мысль избавиться от самого инспектора, но, и её он прогнал от себя. Как потом объяснить пропажу главного действующего лица, которого они обязаны охранять и всячески содействовать его поискам. Тут уже трибуналом пахнет…

Крот привёз Горидзе в подарок сувенир — мексиканское сомбреро. Тот тут же напялил его на голову и приставал ко всем с вопросом — идёт ли ему шляпа. Народ давился от смеха и не показывая вида, клятвенно заверял сына гор, что головной убор — то, что надо. Широкополое, расписанное национальным убором сомбреро смотрелось на Вано, как на корове седло. С представителем мексиканского народа его роднили только усы, а в остальном…

— Его чуть-чуть гуталином подретушировать и вылитый мачо, — весело заметил Огурцов.

— Только мачете в руки не давать! — предупредил Крот.

— Почему? — поддержал игру Гоблин, ехидно улыбаясь.

— Если его вооружить этим оружием, то он Блюмберу сделает вторичное обрезание, в соответствии со своими представлениями об этом ритуале, — пояснил замкомвзвода.

— Я представил снабженца с мачете в руках, — усмехнулся Таран. — Вылитый мексиканский бандит…

Оказалось, что шляпа была не случайно вручена Горидзе Кротом. Он откуда-то узнал про день рождения снабженца, которое случилось именно сегодня. Избавившись от сомбреро, появился Вано, с огромной бутылью красного вина в руках. Бутыль была оплетёна сухой виноградной лозой, препятствующей выскальзыванию из рук пьяного человека. Горидзе держал её в обнимку, как очень близкого друга, разве что нежно не поглаживая пузатые бока. Он весёлым голосом пригласил всех в свою каюту и толпа неуверенно подтягивалась к дверям. Заглянув внутрь, даже навскидку все поняли, что весь личный состав в каюте снабженца не поместится. Критически оглядев жизненное пространство, приглашённые начали перемещение обратно в кают-компанию. Задержавшись в дверях, Крот посмотрел на стену. На ней висел ритуальный рог для винопития.

— Почему только один? — весело спросил он Тарана.

— Второй висит в каюте Блюмбера.

В кают-компании столы сдвинули и праздник начался. Речь держал виновник торжества:

— Я хочу поднять этот рог…

— И забодать Блюмбера, — шепнул Крот Тарану.

Горидзе ещё минут пять распространялся о любви, здоровье и финансах, от чего кое-кому показалось, будто бы вино в стаканах начало киснуть, а водка испаряться.

— Таран прикрыл стакан рукой, во избежание непоправимой потери, — усмехаясь, сказал Огурцов Бубну.