Фобос
Шрифт:
— Давайте все вместе! — радостно подхватил идею Базука, отчего все дамы густо покраснели.
«Хамелеон» пристроили в прибрежных зарослях одного из многочисленных протоков Нила. Оставив, как всегда, Мотылька присматривать за техникой, псевдотуристы направили стопы в сторону Великих пирамид. Жара. Сорок градусов по Цельсию в тени. Финики сохнут прямо на пальмах.
— Понятно теперь, откуда мумии взялись, — обречённо протянул Кризис, глядя на рифлёные стволы. — Таран — осторожней! Жидкость испаряется прямо в стаканах.
Кувальцев лениво смахнул ладонью со лба пот и с унылым выражением лица, ответил оппоненту на его нападки:
— При таком пекле не то что водку пить —
— А я тебе говорил! — оживился Бубен. — Надевай белые штаны. А ты: испачкаются, испачкаются…
— Белые штаны — плохая идея, — встрял в разговор Крот, со знанием дела проясняя ситуацию с белоснежными портками. — Даже газы не выпустишь.
— Почему? — не понял Бубнов, с подозрением косясь на замкомвзводного.
— А если понос? К тому же неожиданный — от чрезмерного пикового напряжения.
— У Люськи таблетки есть, — отмахнулся Бубен, под улыбки остальных членов команды.
— Вот только стирального порошка нет! — заржал Крот.
За бесцельным разговором они вступили в полосу действия туристических маршрутов. Первое, что встретилось на пути, оказалось небольшим восточным базаром, заваленным доверху всем, чем только можно: от баклажанов до сувениров, в виде лежачего сфинкса. Бирюзовые бусы сомнительного качества, ювелирные украшения — отнюдь не лучшего, мирно соседствовали с подвяленными абрикосами. Финики никто не подсчитывал…
Хари оглядела всё это великолепие и задумчиво спросила:
— Почему восточный базар пёстрый, как коралловый риф? Может быть, в противовес унылому однообразию пустыни?
— Может быть потому, что всё познаётся в сравнении? — вопросом на вопрос ответила Кузнецова. — Вот наглая красота некоторых самоцветов — аж в глазах рябит! Но насыпь их кучу и они тут же станут конкурировать друг с другом, выпячивая наблюдателю свои достоинства. Тут уже трудно оценить по достоинству красоту отдельного камня. Достоинства каждого самоцвета нужно рассматривать в индивидуальном порядке. Так и базар на фоне пустыни выглядит как бешеная окраска холста сумасшедшего художника.
— Скорее всего, это действительно в противовес унылой пустыне, — согласилась с первым доводом Мухина. — Люди в тропиках, где есть дождевые леса, ходят почти голые, зато тропические бабочки порхают размалёванные, как те, которые стоят на паперти… В средней полосе, то есть в умеренных широтах, подобное равновесие устоялось и приняло среднее значение между красотой природы и повседневной одеждой человека.
Пирамида Хеопса доминировала над остальными постройками и под эгидой международного туризма, команда проникла внутрь вполне легально. На каком-то этапе они отстали от надоевшего гида и от остальных приблудных ротозеев, разинутыми ртами ловивших импортных мух, а развесившимися ушами улавливая белиберду экскурсовода. Он её заучил наизусть и теперь сыпал непроверенными фактами направо и налево, впечатляя посетителей пирамид мнимыми победами своих соотечественников, канувших в лету ещё в незапамятные времена. Свернув в боковую галерею, Петерсон первым уперся в металлическую решётку, служившей одновременно и дверью, и преградой. На ней на трёх языках: арабском, английском и русском, было начертано — «Проход строго запрещён». В надписи на русском языке и шрифт оказался крупнее, и буквы толще. Для этого краски не пожалели. Висячий замок на Тарана впечатления не произвёл и он не стал его даже ломать. К тому же, против этого действия был категорически против Инспектор, не желавший демаскировать команду раньше времени. Достав маленькую отмычку, Кувальцев засунул её в гнездо и хватило пары секунд, чтобы механизм поддался. Пройдя за решётку, замок
— Куда теперь? — спросил Шелтон, с подозрением разглядывая железные двери.
— Нечего и гадать, — с полным равнодушием ответил Петерсон. — Один ход ведёт к сфинксу, а два других к остальным пирамидам. Как я уже говорил, путь к сфинксу из пирамиды Хеопса залит бетоном. Нам, соответственно, к пирамиде Хефрена, а уж оттуда к нашей цели.
— А к пирамиде Микерина? — сам не зная для чего, задал вопрос Хударев.
— Она нам не нужна, — как можно мягче ответил Проводник.
— Что Мышь, на разведку потянуло? — улыбаясь, осведомился Огурцов. — Ещё успеешь, насколько я понимаю.
Методом взлома двери, преграждающей путь к пирамиде Хефрена, пехотинцы проникли в странный туннель. Все его стены были оплавлены и в некоторых местах порода образовала подобие стекла. Ничем, кроме этого, непримечательный вид тоннеля почему-то вызывал смешанное чувство страха и тревоги. Дискомфорт ощущался каждой клеткой тела. Многие поёжились, чувствуя нездоровый озноб, охвативший тела и души пришедших сюда. До суеверий было, конечно, далеко, но, каждый член команды чувствовал себя не в своей тарелке. Именно это Гоблин и озвучил:
— Чувствую себя не в своей тарелке…
— А ты жри быстрее, — посоветовал Бубен. — Скоро тебя обнаружат и прогонят с незаконно занятого пастбища.
— Билл, — обратился Шелтон к Базуке. — Тебе, как специалисту-подрывнику, это ничего не напоминает?
— Напоминает. Направленный термоядерный взрыв. Выжгли туннель в горной породе, не мудрствуя лукаво.
Проходя жутким тоннелем, все постоянно оглядывались по сторонам, словно ожидая нападения изнутри мрачных стен. Оранжево-красные вкрапления породы, как подтёки крови, делали видимую картину ещё мрачнее. Быстро проскочив коридор, команда вышла к нижним туннелям пирамиды Хефрена.
— Внутрь не пойдём? — спросил Проводника Шелтон.
— А что нам там делать? — искренне удивился тот. — К тому же, выход из нижней части пирамиды в её верхнюю часть тщательно замурован. Тут власти постарались нешуточно, чтобы ни один секрет не всплыл наружу. Для них туризм важнее. Шутка ли — это один из главных доходов страны. На финиках много не заработаешь, да и главные финиковые плантации находятся в другом государстве, а именно — в Ираке. Ну ладно — ближе к делу…
Взломав очередную дверь и окончательно сломав в ней замок, команда вышла по длинному туннелю к стыку трёх ходов, ведущих к разным пирамидам. Сломав и здесь, всё что можно сломать, пехотинцы оказались в коротеньком коридоре. Серые стены не выдавали в нём никаких признаков того, чтобы можно было продолжить путь дальше.
— Что — тупик? — разочарованно промычал Крот, растерянно оглядываясь по сторонам.
— Здесь должна быть потайная дверь, — обнадёжил его Петерсон. — В стене, противоположной входу.
Таран долго, кряхтя и охая, осматривал стену, указанную Инспектором. Наконец-то, он удовлетворённо кивнул головой, но, тут же огорчил присутствующих:
— Если и был механизм запора двери, то он давно сгнил или заржавел, что, собственно — хуже.
Ещё полчаса заняли поиски замаскированной панели, приводящей в действие потайные пружины преграды и, по закону жанра, найдена она была в противоположном конце коридорчика. На потолке. Вопреки опасениям, дверь отъехала в сторону, но с таким страшным скрежетом, что Петерсон испугался — не услышат ли наверху.