Fly
Шрифт:
Путь оказался, в общем, несколько более долгим, нежели он ожидал, но ранним утром Седьмого Дня пилот все-таки вышел к Линии, сунул пистолет между камней, подождал, когда совсем рассветет, - чтобы люди не нервничали, - и пошел сдаваться на Третий Мобилизированный Пост Дорожной Полиции Союзного шоссе Љ6. Расположенный, - надо ж такому случиться!
– прямо на административной границе, в просторечии именуемой просто Линией. К этому времени он обрел вид настолько подозрительный, что задержали его охотно, со всем желанием.
– Прошу отметить, что я не сопротивлялся. А теперь, лейтенант, введите в компьютерную сеть вот такой вот код…
И он написал намертво затверженную последовательность Индивидуального Расширенного Кода класс "Доступ - Информация".
– Тут я решаю, что делать!
Дубтах пожал плечами:
–
Через полчаса после введения кода, в канонаде телефонных звонков и лихорадочной работе факсов все изменилось, как по волшебству, и лейтенант уже спрашивал, с любопытством глядя на нежданного гостя, не хочется ли ему кушать, и нет ли каких других пожеланий.
– Хочу. Очень хочу кушать. Только знаете, что? Давайте сначала дождемся доктора. Не будем рисковать.
XXI
– Ждали, говоришь? Судя по твоим рассказам, очень на то похоже. А знали ты, я, три человека из отдела планирования, дурак- председатель и секретарь, который совсем не дурак, зато, похоже, та еще сука… Хотя эти двое не знали подробностей… Хотя, - перебил он сам себя, - если бы знали, то подготовились бы по-другому. Личная стычка, говоришь? Но это сейчас несущественно, - он твердо глянул Дубтаху в глаза, - приказываю: медицинский осмотр, две недели санаторного режима, снова обследование по всем правилам, и еще две недели обычного отдыха… Ну, в крайнем случае, ге-е-е, - он в обычной своей манере блеюще заржал, - в слегка тренирующем режиме…
– Это - будет, - деловито кивнув, ответил Дубтах, и тут же нахмурился, - маш-шину вот жалко, ч-черт!
– Что? А- а! Ладно…
Уже первое медицинское обследование не выявило особых отклонений в драгоценном Дубтаховом здоровье, но приказ оставался в силе. Дубтах был совершенно уверен, что Пернатый Змий отлично осведомлен в результатах осмотра, без малого месяца отдыха - было уж через голову круто, а шеф был человеком гибким и не держался однажды принятых решений, аки слепой - стены. Очевидно, - в указанный санаторий его просто-напросто упрятали от слишком возможных дальнейших неприятностей, и грядут, грядут серьезные разборки в руководстве наиболее влиятельной правоцентристской партии. Не кончилось бы это для любителя кистевого эспандера каким- нибудь приступом сердечной астмы. То-то жалко будет, молодой, здоровый… Лишний раз было доказано, что недельная голодовка для здорового человека - практически безвредна, а "Вариант Б" - имеет полное право на существование. Ко второму обследованию пилот маялся от чудовищной, невообразимой скуки. Затем, правда, стало несколько полегче, поскольку в качестве эксперта по "слегка тренирующему режиму" он пригласил некую Т.Т. Альфайре, и следующие дни прошли существенно легче. И все равно, все равно уже черти задирали его регулярно в четыре утра, и возникало желание просто так походить на руках, и что-то подталкивало красивым опорным прыжком выпрыгнуть в окошко второго этажа. Не очень помогала даже активнейшая помощь эксперта. Такого страшного переизбытка энергии он не чувствовал даже в восемнадцать-двадцать лет. А потом, день в день, в пять пятьдесят утра за ним приехал на автомобиле его инструктор по пилотажу и сразу же отвез в знакомый ангар. Бросив взгляд на стоявшее в углу, Дубтах вздрогнул, как вздрогнул бы на его месте любой, встретив как- нибудь на улице помершего на его глазах человека, да чтобы тот еще приветливо поздоровался… Если это и не был "Ночной Дождь", то уж близнец его по совместительству с реинкарнацией - точно.
– Принимай. Отличия есть, но тебя они касаются мало. Вроде бы. Добротан избавился-таки от столь ему ненавистного вентилятора, и поэтому на этой машине двигатель называется не "АДВ - 3", а "ДПК - 1с". Ресурс - выше, надежность - больше, динамические характеристики - те же, экономичнее на пятнадцать процентов. Какие-то фокусы с командными системами внутри программ, чуть другая элементная база в электронике, а так… Управление то же, так что знакомьтесь и будьте, как говорится, счастливы…
Только
– Вы уговорили меня, господин инструктор. Что ж, чисто в профилактических целях поверим пока в переселение душ и будем считать это, - он кивнул в сторону располагавшегося в углу сгустка тьмы , - как его? А, реинкарнацией "Ночного Дождя" и назовем его предварительно "Со оз-Рен Нот", памятью "Ночного Дождя", как то и надлежит в соответствии со славными традициями нашего не менее славного ВМФ.
– Так что, полетаешь?
– Всенепременно. Но только закройте на время полета глаза, ладно?
– Мог бы и не просить. Это у меня теперь на автопилоте…
– Может, тут тогда и костюмчик где- нибудь поблизости завалялся? Тогда сразу и приступили бы. А знаете, господин инструктор, - я теперь вступил в ряды фанатиков адгезив-магнитных сочленений.
– Почему это?
– А не скажу! Намекну только, что из такого рода одежки можно в случае чего очень быстро вылезти.
Инструктор шутил, но все-таки закрыл глаза, когда летящий на субкритической скорости черный самолет вдруг нелепо дернулся, уронив хвост, враз перевернулся кверху брюхом и тут же с ускорением и набором высоты рванул в прямо противоположном направлении: новое поколение пилотов, сверхнестабильщики, черт бы их побрал… И не то, чтобы он не мог так при желании: просто такого рода выходки были бы для него не порывом, а насилием над своей натурой. Все правильно.
А Дубтах дал-таки себе волюшку, гоняя нового коня на таких режимах, что любой официальный испытатель тихо заплакал бы от не изжитых детских страхов и сердечной тоски. Лично ему все было нипочем: и душу, и тело, всю сущность его переполняло идиотское счастье наркомана, после долгого вынужденного перерыва дорвавшегося- таки снова до зелья, либо маньяка, заполучившего наконец вожделенную бритву. Даже дикие перегрузки лично состряпанного им усложненного варианта обратного пилотажа были сегодня приятны, как укусы и царапины в грубоватой от избытка страсти любовной игре. Инструктор был не вполне прав: динамика двигателя, освободившегося от большей части предохранительной автоматики, изменилась заметно. В какой-то момент у него даже возникло затягивающее и опасное чувство, что на этой машине он может из любой данной точки избрать он может рвануть через податливое небо в любом направлении, потому что двигатель этот переходил из одного допустимого режима в другой мгновенно, как хороший электронный прибор. И на миг мелькнула-таки мысль: а ведь в его руках - самое страшное оружие в истории! Нагрузи эту машинку парой катализных мегатонны по полторы, дай приказ, - и он спалит Роруг. И, пожалуй, вернется назад… Похоже, что в минувшие четыре недели ему просто было недостаточно, мало своего тела для надлежащего утоления жажды к движению, для этого необходимо было такое вот расширение в виде десятков тонн окрыленного вещества, способных нестись в любом направлении, угодном его душе. Ему понадобилось почти сорок минут, чтобы прийти, наконец, в надлежащее равновесие. Но что-то тут было неспроста: народная мудрость гласила, что не миновать ему в ближайшее же время отстоя на ковре синтетическом, в кабинете Змия Пернатого…
И вызов не заставил себя долго ждать. Как обычно, Дубтах получил устные распоряжения и приказ явиться через двое суток со своими соображениями. К установленному сроку в пустой маленькой комнате с зашторенными от слишком яркого в этот день солнца окнами уже сидел старый человек. Когда любимый ученик и фактический воспитанник предложил ему наушники, он жалобно сморщился:
– Уги, а нельзя как- нибудь так сделать, чтобы не лепить эти штуки на мои старые уши? Они давят мне голову, я через пять минуть совсем соображение потеряю…
Таким образом он слушал происходивший в соседнем помещении разговор через посредство небольшой, уютной, тихонькой колонки. Старик был почти неподвижен, и только изредка его большая, трясущаяся, покрытая от старости пигментными пятнами рука брала со стола платок , промакая постоянно слезящиеся глаза.
– Господин Действительный Тайный Советник, разрешите для надлежащего зачина моего доклада доложить, что в плане "изучения вопроса" вы подложили мне весьма порядочную свинью.
– В смысле?