Флетч
Шрифт:
— Спикировал на жилой дом?
— Он никогда не говорил вам об этом? От ударной волны вылетели стекла. Вмешалась полиция. Командование сурово наказало его.
— Мужья рассказывают далеко не все.
— Думаю, он стеснялся этой истории.
— Как приятно встретиться со старым другом Алана. То есть встретиться вновь. Расскажите мне что-нибудь еще.
— Другие проступки мне неизвестны. Мы были не очень близки. Я случайно столкнулся с Аланом, приехав в ваш город неделю назад, и он пригласил меня на свадьбу.
— Но
— Ненамного. Мне тридцать.
— Я бы дала вам гораздо меньше.
— Торговля мебелью полезна для здоровья.
— Алан будет сожалеть о том, что разминулся с вами.
— Я в этом не уверен.
— О!
— Мы слегка поцапались на вашей свадьбе.
— Почему?
— Я нелестно отозвался о большом бизнесе, а Алану это не понравилось.
— Как вы могли? — В ее глазах заиграли веселые искорки.
— Тогда я был моложе и не получал зарплату в большой корпорации.
— Наверное, вы что-то сказали о женитьбе на дочери босса.
— Нет. А это так?
— Он женился на дочери босса, то есть не мне. Это у него больное место. Возможно, поэтому он так и рассердился.
— Я этого не знал. Полагаю, тогда я дал маху.
— Ерунда. Бедняга Алан отдает все свободное время, доказывая,, что он женился на мне ради меня, а не папочкиной компании.
— Он работает у вашего отца?
— Сейчас я даже не знаю, кто у кого работает. Алан ведет дела. Отец организует теннисные турниры. Откровенно говоря, отец делает то, что говорит ему Алан.
— Алан всегда казался мне деловым человеком.
— Особенно теперь.
— А где он работает?
— «Коллинз Авиейшин».
— Никогда не слышал об этой фирме. Извините.
— Вы и не могли о ней слышать, если далеки от авиации. «Коллинз Авиэйшн» производит различные узлы, из которых другие корпорации собирают самолеты.
— Не какая-нибудь химчистка?
— Отнюдь.
— Видите, как я плохо разбираюсь в бизнесе. Я даже не слежу за курсом акций на бирже.
— Aкции «Коллинз Авиэйшн» практически не продаются. Они принадлежат нам.
— Все акции?
— Нам и нескольким друзьям семьи. Семейному врачу, однокурснику отца в Гарварде, с каторым он жил в одной комнате студенческого общежития… таким вот людям. Все богаты, как крезы.
— Как мило.
— Действительно не плохо, когда все твои знакомые богаты. Никогда не возникает спора, кому платить за выпивку.
— Заказать вам еще коктейль?
— Почему бы и нет?
Флетч кликнул официанта:
— Мартини со льдом, пожалуйста, и апельсиновый сок с водкой.
— Сию минуту, миссис Стэнвик, — ответил официант.
— «Рэкетс-клаб» — любимое детище отца. Он разве что не строил клуб своими руками. Если хотите знать, «Рэкетс-клаб» — основной держатель акций «Коллинз Авиэйшн». Даже стул, на котором вы сидите, разрабатывался, возможно, для зала ожидания аэропорта в Олбани. В Олбани есть аэропорт?
— Олбани,
— Кого это волнует?
— Логично. Кого волнует Олбани в штате Нбю-Йорк?
— Разве что тех, кто там живет.
— Разве что их. Это точно. Обычно я не пью мартини после игры в теннис.
— А чем вы обычно занимаетесь после тенниса?
— Всем понемногу. Алан часто в отъезде. По понедельникам и средам он никогда не приходит домой раньше одиннадцати ночи. Дела, дела, дела. А вот и наши коктейли.
— Ваш бокал миссис Стэнвик. — поклонился официант.
— За дела! — подняла тост Джоан.
— По понедельникам и средам он не приходит домой раньше одиннадцати? — повторил Флетч.
— Бывает,, что и позже. По четвергам заседания правления клуба. Это даже удобно, четверг — выходной день у слуг. Мы с Джулией ужинаем в клубе. Джулия — моя дочь. Вы ее еще не видели. Чем занимается Алан по четвергам, я не знаю. А вот вторники мы проводим вместе. Он очень внимателен ко мне по вторникам.
— Помнится, Алана ранило в Азии.
— Да, у него шрам на животе и «Пурпурное сердце».
— Сейчас с ним все впорядке?
— Конечно. Он вполном здравии.
— Неужели?
— А что вас удивляет?
— Он всегда боялся заболеть раком и называл сигареты раковыми палочками.
— Что-то я этого не заметила.
— У него не было рака?
— О господи. Даже не упоминайте этого слова.
— Потрясающе.
— Что именно?
— То, что он не болел раком.
— Он не так много курит. Да и вы, Джон, как вас там, по-моему, не можете пожаловаться на здоровье.
— Я не был в Азии.
— Вы, похоже, в отличной физической форме.
— Оверфлайт.
— Что?
— Оверфлайт. Я пытаюсь вспомнить фамилию шафера Алана. Овер…
— Эберхарт. Берт Эберхарт.
— Точно. Мне он показался отличным парнем. Он все еще здесь?
— Ну и память у вас. Он все еще здесь. Толстый и лысеющий. Живет на побережье. Виззард-роуд. Женат на какой-то выскочке. Трое отвратительных детей. У него страховая компания.
— Страховая компания?
— Да. Сам Алан, «Коллинз Авиэйшн» и даже этот клуб застрахованы у него. Благодаря Алану он хорошо обеспечен. Они дружат еще с Колгейта.
— Учитывая полеты Алана, он наверняка дерет здоровенные взносы.
— Это такая глупость. Мой отец хотел, чтобы через ежемесячные взносы, которые приходится выплачивать Алану, тот осознал, как дорога его жизнь. Он пытался заставить Алана отказаться от полетов после рождения дочери. Ничего не вышло. Алан платит страховку и не упускает ни единой возможности подняться в небо.
— Взносы платит Алан? Не компания?
— В нашей семье слово «компания» означает «мой отец». Алан обязан страховаться, но за страховку должен платить сам. Так решил отец. Жаль, правда, что его усилия ни к чему не привели.