Флэшбэк

Мессенджер Шеннон

Олден указал на часть пола с квадратным рисунком.

— Эта платформа поднимется, как только он встанет на нее.

— Он должен встретиться с Советом один, — тихо добавила Делла.

— И, похоже, время пришло, — сказал Киф Ро, когда два десятка вооруженных до зубов гоблинов вошли в зал и заняли позиции вокруг тронов Членов Совета.

— Они называют это безопасностью? — выдохнула Ро. — Я могла бы убрать их, даже не показывая кинжал.

Фанфары заглушили ответ Сандора… что, вероятно, было к лучшему. И все внутри Софи сжалось, когда все двенадцать Членов Совета появились во вспышке

света на платформе в блестящих серебряных плащах и мерцающих диадемах.

Ро фыркнула:

— Ничего себе. Драгоценности в их коронах соответствуют тронам?

— Полагаю, ты предпочитаешь, чтобы мы украшали кожу? — произнес в ответ Член Совета Эмери.

Его глубокий, бархатный голос отскочил от изумрудных стен, но Ро не выглядела ни на йоту запуганной, когда подняла руку и провела одним из розовых когтей по татуировкам, оплетающим ее лоб.

— Сомневаюсь, что вы, ребята, справитесь с болью, — сказала она ему.

— Думаю, ты удивишься, что мы можем вынести, — ответил Член Совета Эмери.

Его кожа обычно была того же оттенка, что и длинные темные волосы… но какие бы воспоминания ни вдохновляли его заявление, они сделали его кожу слегка пепельной.

— Но мы здесь не для того, чтобы это обсуждать, — добавил он, усаживаясь на трон, инкрустированный сапфирами, который соответствовал и его венцу, и цвету глаз. — Я знаю, что многим в этом зале предстоит вернуться к важным заданиям. Так что не будем терять времени.

— Ты слышала? — спросил Киф Ро, пока другие Члены Совета рассаживались по местам. — Они не собираются терять время.

— Пф… посмотрим, как пойдет, — поспорила Ро.

— Приведите обвиняемого! — приказал Эмери, и еще четыре воина-гоблина вошли в зал, таща фигуру в капюшоне, которая появлялась и исчезала при каждом шаге, как его мать и сестра.

Альвар никогда не был так привлекателен, как его младшие брат и сестра, но он всегда компенсировал это безупречной одеждой, идеально уложенными волосами и фигурой, которая выглядела так, будто он проводил часы за тренировкой каждый день. Он был бы в ужасе от тощего, избитого человека, которым стал. Его свободный серый плащ, казалось, поглотил его, и жирные пряди темных волос свисали у бледно-синих глаз.

Но хуже всего были изогнутые красные шрамы, портящие его изможденное лицо.

— Совету лучше все исправить, — прошептал Фитц, когда платформа подняла Альвара на высоту Членов Совета.

— Назови свое имя для протокола, — приказал Член Совета Эмери.

Альвар поклонился и откинул капюшон.

— Мне сказали, что я — Альвар Сорен Васкер.

— Звучит так, будто ты не веришь, что это так, — заметил Эмери.

— Я не знаю, во что верить, — сказал ему Альвар. — Как я уже говорил, у меня нет воспоминаний о моем прошлом.

Фитц протянул руку Софи, когда Член Совета Эмери закрыл глаза. В качестве пресс-секретаря Совета работа Эмери заключалась в телепатическом посредничестве во всех спорах, чтобы Члены Совета выступали единым фронтом для аудитории.

Прошло несколько долгих секунд, и ухмылка Ро расширялась с каждой секундой, прежде чем Эмери спросил Альвара:

— Ты понимаешь, почему мы привели тебя к нам сегодня?

Альвар снова поклонился.

— Я понимаю, что против

меня выдвинуты определенные обвинения. Но у меня нет возможности проверить их.

— Ты намекаешь, что мы лжецы? — рявкнул голос.

Все взгляды устремились к Члену Совета Бронте, старейшему члену Совета… с заостренными ушами, доказывающими это, наряду с пронзительным взглядом эльфа, который мог причинить боль любому, кому хотел, лишь взглядом.

Альвар отступил на шаг.

— Конечно нет. Я просто… подчеркиваю мое положение. Ты продолжаешь описывать мои преступления, но я не чувствую никакой связи с ними. Так же, как не чувствую никакой связи ни с кем в этой комнате, хотя мне сказали, что там моя семья. — Он оглянулся назад, изучая пугающую толпу, прежде чем его взгляд остановился на Олдене и Делле. — Хотел бы я вас вспомнить. Хотел бы я что-нибудь вспомнить. Но так как не могу, все, что хочу сказать… кто бы ни сделал эти ужасные вещи, в которых меня обвиняют… это не я. Может быть, так было раньше. И если и так, то я действительно сожалею. Но обещаю, что я больше не тот человек.

— Верно, — пробормотал Фитц достаточно громко, чтобы слово отозвалось эхом от стен.

— Я понимаю твой скептицизм, — сказал ему Член Совета Эмери. — У нас тоже есть сомнения.

— Тогда позвольте мне проявить себя! — взмолился Альвар. — Я понимаю, что шанс вернуть себе свободу невелик, но если вы решите предоставить его…

— То подвергнем опасности жизни всех в Затерянных Городах, — закончил Член Совета Эмери. — Помнишь ли ты свое прошлое или нет, твое нахождение среди Невидимок представляет угрозу, которую нельзя игнорировать.

Плечи Альвара опустились.

— Но, — добавил Эмери, и вся комната, казалось, вдохнула, — твое нынешнее заключение также создает довольно большую головоломку.

Фитц сжал руку, и Софи крепко сжала ее ответ, переплетая пальцы в перчатках, когда Член Совета Эмери закрыл глаза и потер виски.

Ро наклонилась и прошептала Кифу:

— Прими участие в долгих дебатах, Букмекер. И приготовься разгуливать по школе в наших крошечных доспехах.

Киф пожал плечами.

Но Эмери встал, сделал два шага по платформе, прежде чем остановиться, чтобы встретиться лицом к лицу с Альваром.

— Я признаю, что никто из нас не вполне доволен тем, что я собираюсь сказать… но мы также не готовы вынести решение, пока существует так много неопределенных переменных.

— ЧТО? — выпалил Фитц, вскочив на ноги.

— Мы понимаем, что это эмоционально сложная ситуация для тебя, — сказал Эмери Фитцу. — Вот почему я терплю твои перебивания. Но, конечно, ты можешь согласиться с тем, что основной целью любого наказания должно быть предотвращение дальнейших преступлений. И мы не можем определить, что необходимо твоему брату в этом отношении, пока не узнаем, кто он сейчас. Мы должны видеть, как он взаимодействует с другими, и изучить, как он ведет себя в обычных ситуациях, чего не может произойти в его изолированной камере. Но так как также мы не можем доверять ему, мы должны переместить его в среду, где сможем держать его постоянно под контролем и в отдалении от нашего большого мира, все еще предоставляя широкие возможности для нас, чтобы принимать меры в отношении него.