Фланкер
Шрифт:
Оба храбреца долго шли молча. Каждый глубоко раздумывал о вероятном исходе этой отчаянной попытки. В первую минуту они не подумали о трудностях ее исполнения, восставших теперь перед их глазами во всем грозном размере, но отступать было поздно, и они шли наудачу.
Вольной Пуле любопытно было узнать, что думает дон Мигель, какой план действий он составил.
Слегка кашлянув, чтобы привлечь его внимание, и оглядываясь вокруг с недовольным видом, он тихо проговорил:
— Эге! Небо заметно прояснилось, ночь не так темна, только бы еще не появилась луна прежде, чем мы дойдем до желаемого
— Луна взойдет не раньше, чем через два часа, — ответил дон Мигель, — этого времени для нас вполне достаточно… Но послушайте! Вы слышите шум? — воскликнул он вдруг, хватая товарища за руку.
Охотник остановился, лег на землю, приник к ней ухом и минуты две-три внимательно прислушивался; потом он поднялся, презрительно качая головой.
— Это волки гонятся за оленем, — сказал он.
— Вы не ошибаетесь?
— Сейчас вы сами в этом убедитесь.
Лишь только охотник проговорил эти слова, как неподалеку от них раздался оглушительный вой волков.
— Ну как, прав ли я? — торжествующе улыбаясь, спросил охотник.
— Да, это и в самом деле волки.
— Э-э… Вот что, дон Мигель, я решительно не знаю, как мы войдем в город, и в этом вполне полагаюсь на вашу изобретательность.
— Я и сам хорошенько не знаю, — ответил молодой человек. — Сегодня в продолжение нескольких часов я внимательно изучал стены и, кажется, открыл одно место, через которое, полагаю, мы сумеем пробраться.
— Гм! — заметил Вольная Пуля. — Ваш план не очень-то мне нравится, дружище: придется, пожалуй, поломать кости, не в обиду вам будь сказано. Я предпочел бы что-нибудь другое, если это возможно.
— Однако план этот не страшит вас? — спросил дон Мигель.
— Меня — нисколько! Очевидно, что индейцы не могут меня убить, иначе я уже давно был бы мертв.
Молодой человек не мог не улыбнуться, выслушав это странное замечание товарища.
— В таком случае, отчего же вы не одобряете моего плана?
— Оттого, что он плох: если индейцы не могут меня убить, ничто не помешает им меня ранить. Поверьте, дон Мигель, будем осторожнее; если один из нас с первого шага будет выведен из строя, что станет с другим?
— Справедливо; но не придумали ли вы какого другого плана?
— Пожалуй, придумал.
— Так скорее же сообщите его мне! Если он хорош, я с удовольствием соглашусь на него, самолюбие мое от этого нисколько не пострадает.
— Хорошо… Вы умеете плавать?
— Я плаваю, как осетр.
— А я, как выдра. Тогда все просто замечательно!.. Теперь слушайте меня внимательно. Видите реку, протекающую несколько правее от нас?
— Конечно, вижу.
— Хорошо. Эта река перерезает город на две части, не так ли?
— Совершенно верно.
— Допуская, что краснокожие узнали о нашем пребывании в этих краях, с какой стороны они могут ожидать нападения?
— Конечно, с равнины, это так логично.
— Следовательно, стены наполнены караульными, наблюдающими за равниной во всех ее направлениях, тогда как с реки не ждут приближения врага, и берега ее пустынны.
— Правда! — воскликнул дон Мигель, ударяя себя по лбу рукой. — Я и не подумал об этом! Благодарю вас за эту прекрасную мысль; теперь мы наверняка попадем в город.
— Не следует делить шкуру медведя прежде,
Они немедленно повернули в сторону и направились к реке, к которой пришли через четверть часа. Берега были пустынны; река, спокойная, как зеркало, извивалась широкой серебряной лентой.
— Не будем спешить, — заметил Вольная Пуля, — хоть мы и отличные пловцы, но следует поберечь наши силы до более трудного случая. Осмотрите-ка прибрежные кусты с одной стороны, а я обыщу их с другой; я уверен, что мы непременно найдем какую-нибудь пирогу.
Охотник не обманулся в своих ожиданиях: в самом деле, скоро они нашли пирогу, скрытую под кучей листвы в самом густом кустарнике. В нескольких шагах от нее лежали и весла.
Мы уже говорили, что индейские пироги чрезвычайно легки. Вольная Пуля взял весла; дон Мигель взвалил на спину пирогу, и через несколько минут она была уже спущена на воду.
— Влезайте в лодку, — скомандовал Вольная Пуля.
— Поехали, поехали! — ответил дон Мигель, вскакивая в нее.
— Нет, вы ложитесь на дно, — сказал охотник. — Пирога, на наше счастье, так мала, что краснокожие никак не подумают, чтобы такая ничтожная лодочка, управляемая одним человеком, могла нести для них какую-то опасность. Согласитесь, что успех нашего предприятия обеспечен только наг шей безумной неустрашимостью; только бледнолицые способны на такую отчаянную выходку… Я припоминаю по этому поводу, как в тысяча восемьсот тридцать пятом году, о котором я уже говорил вам…
— Хорошо, хорошо, — прервал его дон Мигель, укладываясь на дно лодки, — я готов, отправимся скорее.
Охотник покачал головой, взялся за весла и стал грести с нарочитой ленью, придав пироге медленный и мерный ход.
— Видите ли, — задумчиво произнес охотник, — если какие-нибудь краснокожие демоны и стерегут нас, то, наблюдая за ходом нашей пироги, они непременно примут меня за своего соотечественника, задержавшегося на рыбной ловле и возвращающегося домой.
Однако мало-помалу охотник ускорил ход пироги, который через полчаса достиг значительной быстроты — но не такой, чтобы возбудить подозрения. Таким образом они беспрепятственно плыли в продолжение часа и наконец въехали в город. Но они напрасно надеялись, что их пирога останется незамеченной: возле моста, в определенном месте, было вытащено на мель множество лодок, доказывавших, что там обычно приставали все приезжавшие индейцы; на этой самой мели Вольная Пуля заметил караульного, опиравшегося на свою длинную пику и следившего за ним. Охотник быстро окинул взглядом всю ближайшую местность и убедился, что караульный был один.
Тогда он в нескольких словах сообщил о своих наблюдениях дону Мигелю; тот шепотом ответил ему что-то.
— Правда, — сказал так же тихо охотник, — это единственное средство.
И он направил пирогу прямо к караульному. Когда пирога приблизилась настолько, что можно было разговаривать, сторож крикнул:
— О-о-а! Как поздно возвращается брат мой в Небесный город! В этот час все уже спят.
— Правда, — ответил Вольная Пуля на наречии говорившего, — но я везу очень редкую рыбу.
— О! — воскликнул индеец с любопытством. — Могу ли я поглядеть?