Фланкер
Шрифт:
Минут двадцать продолжалась эта драка. Наконец дону Мигелю удалось прорвать живую преграду из индейских воинов, мешавших их проходу, и, рванувшись вперед со всеми товарищами, они ускакали в лесную чащу, где немедленно скрылись.
С восходом солнца бледнолицые подъехали к пещере, в которой, по приказанию охотника, Руперто следовало бы ждать их. Дон Мигель приказал остановиться.
Приказание это было очень кстати: лошади задыхались от усталости и едва стояли на ногах. К тому времени апачи остались далеко назади, и беглецы могли воспользоваться несколькими
Верный Прицел, скоро подъехавший с арьергардом, подтвердил предположение дона Мигеля. Краснокожие, по его словам, давно вернулись в город.
Эта новость несколько успокоила беглецов.
Пока мексиканцы, расположившись группами, готовили ужин и перевязывали свои раны, а девушки, удалившись в грот, спали на кучах листьев, покрытых накидками, дон Мигель и оба охотника купались в реке, чтобы смыть индейские краски; после этого, снова облачившись в свою привычную одежду, охотники также легли отдыхать, а дон Мигель, расставив часовых и назначив смены, вошел в грот.
Дикая Роза сидела у ног спящих девушек и тихонько напевала жалобную индейскую песню. Дон Мариано спал недалеко от дочери. Молодой человек, ласковой улыбкой поблагодарив жену вождя, улегся поперек входа в грот и тоже заснул.
Первыми словами проснувшихся на рассвете девушек была благодарность своим освободителям. Дон Мариано, любуясь дочерью, возвращенной ему наконец, не знал, как выразить свою признательность дону Мигелю. Донья Лаура не могла найти достаточных выражений, чтобы высказать дону Мигелю счастье, наполнявшее ее молодое сердце. Одна только донья Луиза была грустна и задумчива: она чувствовала себя лишней среди этих счастливых людей. Радость, сиявшая в глазах дона Мигеля, любовавшегося Лаурой, сидевшей между ним и ее отцом, больно кольнула сердце доньи Луизы.
К счастью еще, Верный Прицел не был ничем увлечен, а потому ясно видел опасность, все более и более угрожавшую всем с каждой минутой промедления. Он предложил как можно скорее направиться к ближайшим границам мексиканских владений, чтобы избежать возможного преследования апачей; охотник требовал поспешить еще и потому, что, по несчастному стечению обстоятельств, уже наступило время, называемое у индейцев мексиканским месяцем, — время, которое они избрали для периодических грабежей вдоль границ этого несчастного края. Верный Прицел был уверен, что на четвертый день пути они доберутся до ближайшего поселения — и то по дороге, известной лишь ему одному.
Небольшой отряд снова пустился в путь.
Дорога прошла без приключений, и, как и предсказывал Верный Прицел, после полудня четвертого дня их отряд пересек вброд реку Хилу и въехал в штат Сонора. Но, по мере того как они углублялись в мексиканские владения, лицо охотника омрачалось все больше и больше, и беспокойство его становилось все более явным. Им то и дело попадались обгорелые головни, земля, по которой они проезжали, была взрыта и покрыта пеплом, как после сильного пожара, не видно было ни одного живого человека; могильная тишина царила
Вдали, на расстоянии двух миль от них, белели стены укрепления.
Вольная Пуля ехал впереди отряда. На повороте дороги лошадь его неожиданно встала на дыбы, так что он едва удержался на ней. Наклонившись в сторону, чтобы посмотреть, что испугало ее, он вскрикнул от удивления. Дон Мигель и Верный Прицел подскакали к нему; ужас овладел и ими.
На дне оврага, окаймлявшего с одной стороны дорогу, они увидели кучу изуродованных человеческих трупов. Все остановились, опасаясь ехать дальше, думая, что краснокожие не удалились еще из укрепления, где намеривались остановиться на некоторое время наши беглецы.
Долго раздумывать было некогда, добираться до укрепления — далеко и опасно, так как краснокожие, вероятно, еще бродили по окрестностям, добивая испанцев, оставшихся в живых. Неподалеку они заметили полуразрушенную ферму и тотчас же направились к ней. Дон Мигель осмотрел ее, нашел возможность слегка укрепить ее и, расчистив одну из сохранившихся комнат от разной переломанной мебели, ввел в нее девушек, прося их не выходить пока что из дома; после этого он вернулся к своим товарищам, которые, по указанию Вольной Пули, устраивались и укреплялись, как только могли. Верный Прицел с Руперто отправились осматривать окрестности. Дон Мариано с несколькими помощниками взялись за укрепление дома.
По окончании неотложных работ Вольная Пуля и еще двенадцать мексиканцев отправились на горку, поросшую лесом, находящуюся вблизи фермы, и засели на ней для наблюдения за окружающей местностью. После их отъезда дон Мигель пересчитал свой отряд: всего, вместе со слугами дона Мариано и им самим, оставался только двадцать один человек. Но зная храбрость своих товарищей, дон Мигель не отчаивался и ждал, приняв все необходимые меры предосторожности. Скоро возвратился Руперто; его известия были неутешительны.
Наконец вернулся и Верный Прицел. Охотник привел с собой около сорока человек рабочих и солдат, которые уже два дня бродили без цели, укрываясь от краснокожих и рискуя ежеминутно попасть в их руки. Это неожиданное подкрепление было встречено всеобщей радостью, удвоившейся при виде нескольких мулов, навьюченных провизией, следовавших за ними. Когда всем защитникам назначили посты и всех разместили, дон Мигель и Верный Прицел взобрались на крышу, чтобы осмотреть окрестности. Ничто не изменилось, все было тихо и пустынно по-прежнему.
Тогда дон Мигель спустился в комнату, занимаемую тремя женщинами. Как только он появился, к нему тотчас подошла Дикая Роза.
— Чего хочет сестра моя? — спросил ее молодой человек.
— Дикая Роза хочет уехать, — ответила женщина кротко.
— Как! Уехать?! — с удивлением воскликнул молодой человек. — Но это невозможно! Ночь темна, сестра моя подвергнется большим опасностям; шалаши ее племени очень далеко отсюда.
— Дикая Роза хочет уехать, — сказала индианка нетерпеливо, — брат мой велит подать ей коня. Дикая Роза должна отыскать Летучего Орла.