Флаг миноносца
Шрифт:
– Сейчас упорнее всего противник держится здесь. Он не намерен отдать нам Таманский полуостров и открыть дорогу в Крым. Мало того, опираясь на свои мощные укрепления, именуемые "Голубой линией", немцы надеются снова развернуть наступление в кубанских степях, прорваться к нефтеносным районам и, может быть, даже отрезать всю нашу кавказскую группировку. Задача заключается сейчас в том, чтобы выдержать натиск гитлеровских дивизий, значительно пополненных войсками с других фронтов, и ответить на контрнаступление немцев общим наступлением
Когда совещание окончилось и Арсеньев уже собрался уезжать, его вызвал генерал Назаренко. Он сообщил капитану 2 ранга только что полученные сведения о том, что ожидаются сильные контратаки противника как раз на том направлении, где стоят моряки.
– Это лишает меня возможности увести ваш полк на отдых даже на несколько дней, - сказал генерал.
– Авиаразведка засекла скопление пехоты и танков в районе Молдаванское - Русское.
– Разрешите спросить, как вы намерены использовать сейчас наш полк, товарищ генерал?
Назаренко хитро улыбнулся:
– Что, надоело стоять под Крымской? Знаю - трудно.
– Не в этом дело, товарищ генерал.
– Нет, именно в этом. Потому и оставляю вас тут, что участок трудный, но дальше будет еще труднее. Ты слышал, о чем говорил маршал? Он не сообщил некоторых деталей, но тебе их надо знать. Как только фронт будет прорван, мы бросим в прорыв механизированные войска, в том числе и твоих моряков, Сергей Петрович. И тогда, независимо от продвижения на соседних участках, ваша задача - безостановочно двигаться вперед, маневрируя, нанося фланговые удары.
Арсеньев оживился. Это был тот род военных действий, который он любил больше всего.
– Значит снова "корабль в степи", товарищ генерал?
– Да, снова! Но с существенной разницей.
– Понимаю! Тогда мы маневрировали, истребляли врага и все-таки вместе со всей армией отходили назад...
– А сейчас, - голос Назаренко зазвучал грозно и уверенно, - сейчас ты будешь двигаться во всех направлениях: огибать узлы сопротивления, совершать внезапные броски и вместе со всей армией идти только вперед! Иначе быть не может!
Глаза Арсеньева посветлели. Его взгляд был прикован к карте, будто он видел уже на ней пути продвижения своих дивизионов.
– Но помни, Сергей Петрович!
– генерал сделал паузу и поднял вверх палец.
– Тогда у тебя был "корабль", сейчас "эскадра". И не только в степи, а в узких межозерных дефиле, среди болот и камышей кубанской дельты. Мы будем с тобой говорить о конкретных задачах, когда они встанут перед нами, но уже теперь ориентировочно намечено направление дивизии Поливанова, с которой ты будешь действовать: Крымская - Молдаванское Варениковская - Курчанская - Темрюк.
–
– Это зависит от нас, - Назаренко предложил Арсеньеву папиросу. Капитан 2 ранга стиснул ее в углу рта привычным движением челюстей.
– Понимаю. Чем скорее мы отобьем волну контратак...
– Именно! Отразим эту волну и тут же, не теряя ни часа, сами продолжим наступление, которое было прервано на нашем фронте в течение всего лета.
Арсеньев посмотрел в окно. Среди густой зелени там и сям золотились приметы осени, как драгоценные награды на гимнастерке солдата.
– Лето прошло, - сказал он.
– Я и не заметил его.
– Я тоже, - засмеялся Назаренко.
– Нам было некогда следить за его ходом, но мы вырастили свой урожай, и сейчас настала пора уборки. Надо уже теперь готовить технику к быстрым и стремительным маршам. Можешь уводить по одной батарее на свои исходные позиции в лес, чтобы к началу наступления каждый винтик был на месте.
– Я так и собирался сделать, товарищ генерал.
– В таком случае - все, Сергей Петрович. Надеюсь скоро увидим Флаг лидера "Ростов" на берегу Керченского пролива.
Арсеньев выехал из Краснодара поздно вечером. Снова мелькали одна за другой знакомые станицы: Северская, Холмская, Ахтырская. В Абинскую приехали на рассвете. У ворот свежевыкрашенного домика стояла группа военных. Вестовой держал под уздцы двух лошадей. Арсеньев тотчас же узнал генерала Поливанова в его неизменной коротенькой шинели. "Виллис" подрулил к воротам.
– Тебя-то мне и надо!
– обрадовался генерал.
Арсеньев удивился: всего несколько часов назад они виделись на совещании у командующего фронтом.
– Слушаю вас, товарищ генерал.
– Я выехал раньше тебя, - рассказывал Поливанов, - и дернула меня нелегкая отправить свою машину в дивизию. Доеду, думаю, по-стариковски верхом. Оно ловчее, все как следует посмотришь дорогой. А тут сообщили: немец в контратаку полез. Будто услышал нечистый дух, что нам с тобой говорил маршал.
Арсеньев распахнул дверку:
– Прошу вас, товарищ генерал.
– Проси не проси, а придется тебе меня везти, - он похлопал по шее лошади: - Отдыхай, Кролик. Видно, не скоро с тобой встретимся!
Шофер с места рванул вперед.
– Вот теперь самое время обо всем договориться, Арсеньев, - сказал генерал, усаживаясь поудобнее.
– Твои установки коротковато, брат, берут. Еще бы с полкилометра. Возможно это?
Арсеньев утвердительно кивнул:
– Есть, товарищ генерал. Можем выводить машины из аппарелей.
Именно этого хотел Поливанов.
– Вот и ладно. А не хватит - подойдешь еще поближе.
– Обязательно, товарищ генерал. Под самый Керченский пролив подойдем. Там уж вам придется поставить морякам бочку спирта, как у разъезда Гойтх.