Fire
Шрифт:
– Как вечер, Семён Львович?
– очень люблю этого доброго, мудрого, интеллигентного человека. Его авторитет непререкаем в сообществе преферансистов. И, вне всякого сомнения, заслужен. За безупречное знание игрового кодекса и талант разрешать споры его тут зовут Соломоном. Редкий случай, когда я в числе тех, кто грешит этим. Обычно я не разделяю местную традицию пользоваться кличками вместо имён.
– Марья! Рад тебя видеть, дорогая, - И нас таких тут двое. Я и он. Соломон всегда называет меня именно так, как я сама когда-то представилась. Довольно давно, кстати.
– Отличный
Ничего необычного в том, что меня спрашивали, нет - я популярна. Игра и общение со мной льстит тотальному большинству местных завсегдатаев. А точней всем без исключения мужчинам в этом клубе. Необычно то, что Семён Львович счёл нужным мне об этом сообщить.
– Молодой человек сел на Го, без форы. Я смотрел немного, весьма неплохо - Любопытно. ГО? Кто бы это мог быть? Не занесло ли каким дьяволом сюда Егора? Вот это было бы разочарование. Я считала его человеком, не бегающим за призрачными шансами и не нарывающимся на публичное унижение.
– А точно меня спросил?
– Визитку показал.
– Не Егор. Хорошо. И вечер становиться интересным.
– Семён Львович, - складываю ладошки - Мне бы часок-полтора. С Мерезиным уже договорилась.
– Я знаю, что Соломон и сам новичка не упустит, но с некоторых пор он считает себя обязанным мне. Глупость совершеннейшая. Я подарила ему на день рождения антикварный ломберный столик. А позже на нём отыскался автограф Некрасова. И сколько не пытаюсь я убедить Соломона, что это не моя находка, а потеря антиквара... Бесполезно. Остаётся только давать ему побольше возможностей, быть мне полезным.
– Для тебя, звезда, что-нибудь придумаю.
– ага, мне нравится, уважаемый, когда ты так меня называешь, - Платёжеспособный?
– Без понятия. Даже пока не сообразила, кто бы это мог быть.
– Через двадцать минут начинаются отборочные на сезонный турнир. Вварю его, как новичка, за счёт заведения. Швейцарка, семь туров. У тебя часа два, не меньше.
Замечательный человек. Ни вопросов, ни комментариев. Чмокаю его в щёку и улавливаю лёгкий аромат накрахмаленной сорочки. Рубашки Соломона меня восхищали ещё до того как я впервые подержала в руках настоящий утюг. Уж не помню, как он у меня оказался, перед Егором рисовалась, что ли. Но с тех пор питаю слабость к безупречно отглаженным и кристально белым рубашкам Семёна Львовича.
Мерезин уже закончил свой разговор и не спускает с меня глаз. Подхожу, протягиваю руку. Мерзавчик пожимает её двумя руками. Совсем тихо приветствует.
– Преклоняюсь могуществу. Могу ли быть полезным?
– знаешь своё место змеёныш, одобряю.
– Да, Мерз, есть небольшое поручение и огромное желание поиграть со своими. Шу далеко?
– Сейчас появиться. Отзывался пару секунд назад. Я сказал, что ты здесь, принцесса. Где расположимся? Можно ко мне.
– У тебя холодно как всегда, давай
Проходя через зал, замечаю незнакомого азиата, провожающего нас совершенно ошалевшим взглядом. Другая отнесла бы на свой счёт, но не я. Своё я чувствую иначе. Мерезин немедленно поясняет.
– Мой личный гость. Весьма состоятельный кореец.
– Ясно. А что у него с глазами? Это его интерьер твой так очаровал или проигрался сильно?
– И то и другое.
– Мерезин хохочет и делает пару шагов в сторону гостя.
– Господин Ким, позвольте представить вас моей спутнице, - вот теперь чувствую, зацепило. А то я, было, подумала, что ты не самец.
– Приятно удивлён, не думал, что столь очаровательные девушки посещают ваш клуб, господин Мерезин.
– Восхитительно. Это убожество даже не удостоило меня вниманием, не считая, разумеется, сальных мыслей. Ты гнус, чёрт тебя побери, за кого меня принял? Мороз пробегает по позвоночнику, выпускаю хвост и коротким движением наживую выдираю, слабо трепыхающуюся кундалини. Это даже на змею не тянет, червячок. Тебе она точно не нужна. Я, откровенно говоря, тоже не позарюсь на эту мелочь. Запускаю её через зал Соломону. Вот уж чья жена заслуживает награды, хотя бы за ту благость, которая исходит от Семёна Львовича. Я уже не говорю о сорочках.
Мерезин продолжает гаденько хихикать.
– Госпожа Верье наш очень почётный гость. Она играет в высшей лиге и очень дорого.
Глаза Кима сужаются от жадности. Этот слабоумный совершенно не способен думать о женщине, как о достойном сопернике. Ну что ж. Определённо получил по заслугам.
– Госпожа сделает мне честь, составив партию - фальшиво, кретин.
– Конечно. С радостью - и это чистая правда, - Друзья, господина Мерезина - мои друзья, - только готовь наличные, с чековой книжкой я играть не сяду.
Кланяюсь и быстро отхожу. Что б его не угораздило со мной о конкретных датах начать договариваться. Мерезин бежит следом.
– Жёстко ты его, не ровен час импотентом оставила.
– Факт. Только что-то маловато сокрушения в твоём голосе. Скажи, мне кажется или ты действительно к азиатам неравнодушен?
– А ты?
– Не увиливай. Спрашиваю - отвечай. Я, не сомневайся, отношусь к ним с большим уважением. Нет более дисциплинированной и почтительной расы. И это верный путь к успеху. Будущее за ними, посмотришь.
– Не стану спорить и отрицать очевидного. Не равнодушен, но не делай поспешных выводов, - безмятежно ответствует Мерезин, открывая дверь в мягкую комнату и с поклоном пропуская меня внутрь.
Прохожу к своему обычному месту. Глубокое уютное кресло во главе стола лицом к двери. Усаживаюсь. Пока Мерз суетится у кофемашины и распаковывает колоды, отключаю мобильный и достаю сигареты.
– Так каким поручением ты желаешь меня облагодетельствовать, принцесса?
– А молодец. Я бы не стала напоминать. Он ставит передо мной пепельницу и большую чашку эспрессо.