Фиолетовое пламя
Шрифт:
Рейз хорошо запомнил этот урок и с тех пор избегал невинных, благовоспитанных молодых девиц.
Судя по всему, Грейс была именно такой. Внешне она казалась холодной и чопорной, но он интуитивно чувствовал, что те, кого трудно разжечь, горят ярче и жарче других. Думая о Грейс, Рейз с легким раздражением вспомнил о Луизе Баркли. Она гонялась за ним с тех самых пор, как несколько лет назад они впервые встретились на балу в Натчезе, и он всегда, когда бы ни заезжал в город, был ее желанным гостем и любовником. Но теперь он чувствовал, что ему милее запальчивые речи Грейс, чем бесконечное воркование Луизы и ее уловки.
Днем, вместо того чтобы собрать чемодан и уехать, как он намеревался раньше, Рейз оседлал лошадь и поехал в Мэлроуз. Только на этот раз он собирался нанести визит не темноволосой хозяйке дома, а ее рыжеволосой гувернантке.
Во время обеда своих воспитанниц Грейс решила осмотреть окрестности.
Она оставила сестер Баркли за столом с чувством огромного облегчения. С одной стороны, утро выдалось не из легких. Девчонки, казалось, просто из кожи вон лезли, чтобы насолить ей. А расписание, составленное Луизой, возмущало ее, приводило в отчаяние. Грейс злилась при одной мысли, что придется большую часть времени посвящать рукоделию — прямо средневековье какое-то! Она собиралась при первом же удобном случае поговорить с хозяйкой об изменениях в плане занятий. Девочкам просто необходимо изучать арифметику. Это не менее важно, чем шитье! Она медленно шла под ветвями плакучих ив, стараясь хоть сейчас не думать о своих воспитанницах и о тех трудностях, которые ждут ее впереди. Было довольно жарко, но день все-таки стоял чудесный, и Грейс глубоко вздохнула, наслаждаясь ароматом магнолий. На ней было просторное коричневое платье из хлопка, с незатейливой вышивкой на манжетах и вокруг ворота. Оно оказалось не слишком подходящим для здешнего климата. Ей стало жарко, она сняла очки, чтобы вытереть капельки пота на щеках. Откуда-то справа послышался мужской голос:
— Вам следовало бы разбить эти очки. Грейс от неожиданности так и подскочила. Рейз верхом на громадном вороном жеребце улыбался ей своей широкой улыбкой. Проклятые ямочки!
— Здравствуйте, Грейс, — мягко проговорил он. Взгляд его синих глаз скользнул по ее лицу, потом на мгновение спустился к лифу и снова взметнулся вверх, встречая ее взгляд.
Она почувствовала, что краснеет, и рассердилась на себя за это.
— Что… — Грейс снова надела очки, чувствуя себя застигнутой врасплох. Сердце ее забилось сильнее. — Что вы тут делаете? Подсматриваете за мной?
Он засмеялся:
— Я не хотел напугать вас.
Взгляд у него был острый, насмешливый.
Грейс поняла, что Рейз думает об их вчерашнем разговоре. Он тогда спросил: «Вы боитесь меня?» Само собой, она и не думала бояться, но отчего же у нее так колотится сердце?
— Позвольте мне еще раз напомнить вам, — сказала Грейс, — что я не боялась и не боюсь вас. — Она застыла в решительной позе: плечи отведены назад, губы крепко сжаты. — Всего хорошего.
Коротко кивнула и, повернувшись, пошла к дому.
В считанные секунды лошадь поравнялась с ней; Грейс даже вздрогнула: горожанка она не привыкла к животным.
— Вот и прекрасно, — вкрадчиво протянул Рейз, спешиваясь. — Значит, мы можем приступить к делу. — Он пошел рядом с ней, ведя жеребца в поводу.
Мужской запах — смесь кожи, мускуса, конского пота — ворвался в сладкий аромат магнолий.
— Нам
— Вы думаете?
Она метнула на него быстрый взгляд и увидела, что глаза его смеются. Ее разозлило, что он постоянно над ней потешается.
— Я уверена.
Грейс смотрела прямо перед собой, словно не замечая его. Однако ее поразила реакция собственного тела на близость Рейза: груди напряглись, странно, но томительно-сладостно трепещет лоно, замирает сердце.
— Как прошло ваше первое утро в Мэлроузе?
— Прекрасно.
— Девочки вели себя прилично?
— Вполне.
Его бедро случайно коснулось ее. Грейс тут же отстранилась.
— Если что, — сказал он, не заметив или делая вид, что не заметил прикосновения, — обращайтесь ко мне. Я с ними разберусь.
— Благодарю вас, мистер…
— Брэг, — быстро подсказал он. — Рейз Брэг к вашим услугам, Грейси.
— Благодарю вас, мистер Брэг, но спасибо, не надо. Я несколько лет была учительницей и сама знаю, что мне делать.
Он взял ее за руку, пытаясь остановить:
— Я и не сомневаюсь, что вы знаете. Ладонь его была теплая, чуть влажная, твердая и очень большая. Испуганная и возмущенная его нахальством, она отдернула руку.
— Как вы смеете! И прекратите называть меня Грейси!
Для вас я мисс О'Рурк!
— Как я смею называть вас Грейси и брать вас за руку? — Рейз хмыкнул. — Очень просто. Вот так.
Он наклонился к ней. Рука ее неожиданно снова оказалась в его руке. Грейс чувствовала на своей щеке его теплое и нежное дыхание.
— Ваша ручка такая маленькая, и нежная, и мягкая, как шелк. — Голос был низкий, чуть хрипловатый.
Грейс смотрела на него, онемев от негодования.
Рейз нежно улыбнулся, поднося ее пальцы к губам.
Прикосновение влажного, твердого рта привело ее в чувство. Задохнувшись, Грейс выдернула руку, глаза ее сверкали. Он поднял голову, и его прекрасный рот оказался прямо перед ее глазами, губы его все еще были слегка приоткрыты.
Она дала волю своему гневу:
— Вы хотите, чтобы меня выгнали с работы! Не думаю, чтобы миссис Баркли понравилось, как вы себя ведете! Так что, будьте добры, оставьте меня в покое!
Рейз засмеялся, закинув голову:
— У вас ужасный характер, Грейси, но знаете что? Мне это нравится, честное слово! В этом-то все и дело! Почему вы так сердитесь на меня, я ведь не делаю ничего плохого!
Он ловко вскочил на своего жеребца.
— Это вы только ко мне так относитесь? — спросил он. — Или ко всем мужчинам вообще?
— Вряд ли вам будет приятно услышать правду, — бросила она через плечо, собираясь уходить.
— Ничего, как-нибудь выдержу, — отозвался Рейз за ее спиной. Грейс быстро обернулась, собираясь ответить ему какой-нибудь колкостью, но он оказался проворнее:
— Вот только не верится, что вы на это отважитесь!
Он подмигнул ей и ускакал.
Несносный и самонадеянный.
В жизни она не встречала таких мужчин.
В тот день после обеда обе девочки то и дело зевали на уроке, делая вид, что не слушают ее, а может, и на самом деле не слушали. Грейс стало ясно, что они сильно запустили учебу. Маргарет-Энн в свои шесть лет не имела ни малейшего представления об алфавите. Мэри-Луиза писала как первоклассница, да и читала не лучше.