Финикс
Шрифт:
А у меня перед глазами вновь возникает картина: Барнс сидит в своей машине, откинувшись на спинку кресла. Страшная сила взрыва — полтора миллиона фунтов на квадратный дюйм — взламывает днище машины, превращая его металлические осколки в шрапнель, которая разлетается со скоростью более тысячи футов в тысячную долю секунды…
А вот и Фил Хилл — чемпион мира 1961 года. Он носит кроваво-красную рубашку с эмблемой «Феррари» в честь своей старой команды. Он останавливается и рассказывает двум журналистам о том, как Оливье Гебендин в Монте-Карло по ошибке вломился в чужую спальню. А на заднем плане возникает пожизненный президент Международной Федерации
Какая-то ослепительно красивая женщина, в красных сатиновых шортах, с длинными загорелыми ногами, проталкивается через толпу. На плече у нее болтается длиннофокусный фотоаппарат, но никто на нее не смотрит, так как на маленькой площадке команды «Феррари» появляется бывший чемпион мира Алэн Прост.
…Барнс умирает. Он задыхается в облаке раскаленных газов, ноги у него оторваны…
Осталось десять минут до начала первой утренней тренировки — разминки перед заездом для прикидки времени. Я направился в бетонный бункер, носящий громкое название — информационный центр. Рев двигателей гоночных машин исключает всякую возможность разговаривать. И все же чей-то громкий голос прорывается через этот шум.
— Папочка, посмотри, — послышалось у меня за спиной. — Это тот самый дуболом, который пытался меня переехать.
Она произнесла это так громко, что на нас стали оглядываться.
Глава 7
— Привет, еловая башка, помните меня? — Салли, приветливо улыбаясь, протянула мне руку.
— Ну конечно, — сказал я. — Вы та самая маленькая хулиганка, которая разбила лобовое стекло моей машины. — Я дружески пожал ее длинные изящные пальцы.
Голос у Салли был тот же самый, глаза по-прежнему голубые, на губах — та же широкая улыбка, что и при нашей первой встрече там, у ручья, но теперь это была совсем другая Салли — не деревенская простушка, а изысканная городская дама в элегантном темно-синем легком платье. Волосы у нее причесаны и уложены с той нарочитой небрежностью, которая достигается только в дорогих парикмахерских. На ногах — маленькие босоножки, а в ушах висят серебряные с бирюзой, под цвет глаз, сережки — свидетельство художественного вкуса.
— Вы опять вторглись на мою территорию, — сказала Салли приветливым тоном, ослепительно сверкнув белоснежными зубами. — Ну, на этот раз я подстрелю вас. Правда, папочка?
На переносице ее загорелого лица я разглядел редкие веснушки. С неохотой оторвав от них взгляд, я посмотрел на стоявшего рядом с ней мужчину. Это был ее папочка. Маленькие, словно бусинки, голубые глаза: большой тонкогубый рот; широкое плоское лицо, лишенное выражения. Морщинистая, слегка обожженная кожа семидесятилетнего человека. Волосы блестели от бриолина.
— Меррилл Кавана, — сказал он, представляясь.
— Форрест Эверс, — ответил я.
— Да, я знаю о вас. — На его лице промелькнула тень улыбки, как будто он хотел дать мне понять, что привык играть наверняка и по-крупному. — Моя дочь говорила мне, мистер Эверс, что она была не слишком любезна с вами. — На лице — густая сетка глубоких морщин. Одет в нечто напоминающее серо-голубой комбинезон, какие носят механики, со множеством карманов и застежек. Однако не похоже было, что он собирается залезть под машину, — комбинезон был из шелковой ткани, и это придавало ему вид мясника, вырядившегося
— Она, по-моему, не ребенок, чтобы кидаться камнями, — сказал я.
— Следует, пожалуй, привыкнуть к этому, — возразил он. — Вы бы посмотрели, как она бросается кредитными карточками.
— Замолчи, папочка, не задирайся. Ты можешь произвести на этого лощеного англичанина неверное впечатление. — Она продолжала улыбаться — ей, видно, нравилось все это. Я широко улыбнулся в ответ.
— Вы поклонник «Формулы-1», мистер Кавана? — спросил я, продолжая пересчитывать веснушки на носу его дочери.
— Меррилл. Пожалуйста, называйте меня Меррилл. Не возражаете, если я вас буду звать Форрест?
— О, совсем не Форрест, папа, он — Грецкий Орех, — воскликнула Салли, подмигивая мне. — Он просто чокнутый.
— Пожалуйста, помолчи хоть минуту, Салли, — сказал Кавана, не глядя на нее и внимательно изучая меня. — Нет, Форрест, я совсем не болельщик, хотя и люблю сильные ощущения. Сказать по правде, меня интересуют только деньги. А здесь их целые кучи, а я люблю их запах.
На площадке за его спиной Кен Тиролл махал руками, доказывая что-то Берну Экклстону — руководителю гонок «Формулы-1». Кен показывал рукой на трек, но Берн никак не реагировал, он явно не собирался удовлетворять его просьбу. А позади них ехал на велосипеде загорелый мускулистый полицейский в шортах и в белом шлеме, с висящим на поясе револьвером 38-го калибра. На раме велосипеда была надпись «Полиция», а на руле развевался маленький американский флажок.
— Я раскрою вам маленький секрет, — сказал шепотом Меррилл, наклонившись ко мне. — Одна из моих компаний подрядила на этот сезон людей из итальянской дорожно-строительной компании «Красный путь». Если вы внимательно приглядитесь, то сможете увидеть нашу эмблему на переднем капоте машин — она размером шесть на пять с половиной дюймов. Я считаю это высокодоходным делом. Мы заплатили около полумиллиона долларов за право прикрепить этот небольшой значок на капоты машин. Вы что-нибудь слышали о Дэрволе?
— Дэрвол? — сказал я. — Что-то не могу вспомнить. Нет, похоже, не слышал.
— Ну, о нем мало кто слышал. Дэрвол — это один из наших ведущих строителей на Юго-Западе. Он строит рекреационные системы, курорты, природоохраняющие комплексы.
Салли тем временем смотрела заезды на средние дистанции. И я еще раз убедился, что глаза ее были такого же цвета, как небо Аризоны. У ее отца были такие же глаза, но они выгорели от солнца.
— В Германии и Японии много желающих купить недвижимость, и мы хотим, чтобы их деньги работали на нас здесь, в Финиксе. Я хочу сказать, что мы совсем не провинциалы. Мы участвуем в ряде совместных предприятий с японскими банками и таким образом заполучили иностранных инвесторов. Мы постепенно вводим их в курс того, как делаются дела у нас. Ну, вроде как бы почесываем друг другу спины. Но полагаем, что сейчас наступило время расправить крылья и укрепить наши заморские контакты. — Он еще ближе наклонился ко мне и продолжал доверительно: — Салли говорила, что вы еще недавно водили эти проклятые машины. Раз вы умеете играть в эти игры, почему бы вам не взять на себя руководство командой? Судя по тому, как этот «Красный путь» расходует мои деньги, — он кивнул в сторону ухабистой дорожки, — здесь немалый источник дохода, но получает его кто-то другой. Может быть, я немного избалован, но привык получать хороший доход со своего капитала и думаю, имеются более выгодные возможности вести дело.