Финал
Шрифт:
— А, так вот как всё было, — засмеялась Реа. — А Ночка, знаешь ли, рассказала, что злые мальчишки хотели отнять велосипед, но ты их прогнал. И на всякий случай проводил её до дома.
Упс. Надо было обговорить с Ночкой детали легенды. Но кто ж знал…
— Эм, то есть конечно так всё и было, — заверил её Зориан. — Я просто перепутал, не обращайте внимания.
— Само собой, — милостиво согласилась Реа. — Очень храбро с твоей стороны — защитить мою дочь от этих негодяев…
Хаслуш и Рэйни с любопытством слушали их разговор, но если первый был взрослым
— И всё-таки… Зориан, ты можешь мне помочь? — громко спросила она, голос выдавал её нетерпение и усталость.
Зориан, посмотрев на неё, открыл было рот извиниться, что всего лишь студент и ничего не может сделать…
…но тут же закрыл его и задумался.
Если подумать, похитив брата Рэйни, культисты допустили страшную ошибку.
Зориан встретился глазами с напряжённой одноклассницей.
— А знаешь что? Вообще-то, думаю, я могу кое-что сделать. Но мне понадобится твоя помощь.
Хаслуш молча подался вперёд, показная расслабленность сменилась предельным вниманием.
— Моя помощь? — удивилась Рэйни, зябко поёжившись на стуле. — Но я ведь ещё только учусь.
— Как и я, — отозвался Зориан. — Вот что нам понадобится сделать…
В заброшенном складе на окраине Луи было темно и мрачно. Заплесневелые, испещрённые трещинами стены, грубо заколоченные окна, битое стекло и крысиный помёт на полу. В Луе, как в любом крупном порту, хватало подобных зданий — торговые компании появлялись и исчезали, их имущество оставалось. Понятно, что большинство брошенных складов в итоге выкупалось и возвращалось в дело, но были и такие — пустующие месяцами и годами, пока хозяева ждали лучшей цены.
В отличие от других брошенных зданий, у этого был свой секрет. В глубине склада, скрытый от чужих глаз рядами гниющих ящиков, ждал чёрный предмет яйцеобразной формы, словно корнями впившийся в пол десятками отростков. Поверхность "яйца" была изукрашена спиральными линиями — как гигантский чёрный бутон, готовый раскрыться цветком.
И выпустить то, что ожидает внутри, в беззащитный город.
Зак, Зориан и Аланик мрачно смотрели на призрачную бомбу, не решаясь подойти ближе — чтобы ненароком не активировать ловушку или скрытый оберег.
— Получается, мы нашли четыре, — заметил Аланик. — Одну в Сиории, две в Корсе и теперь вот в Луе. Сколько же они их понаделали…
— В Сиории должны быть ещё, — добавил Зориан. — Быть не может, чтобы в Корсе было больше зарядов. Сиория куда важнее. Мы просто пока не нашли их.
— Да и в столице наверняка есть, — сказал Зак. — Джорнак ненавидит правительство, он не упустит шанс ударить в самое сердце. А учитывая, что он говорил про Суламнон и Фалкринею — там тоже должны быть бомбы…
— Нам ни за что не найти все, — мрачно заметил Аланик. — Это будет катастрофа. Погибнут целые районы. На устранение последствий уйдут годы.
Он сокрушённо глянул на Зака и Зориана, но парни молчали. Что
— Вы всё ещё не знаете, как безопасно обезвреживать эти штуки? — спросил жрец. Судя по интонации, он и сам догадывался, что услышит в ответ.
Зак и Зориан кивнули.
— Это настоящее произведение искусства, — ответил Зориан. — Джорнак, должно быть, оттачивал схему годами. Любое мыслимое вмешательство приведёт к срабатыванию бомбы — и сообщит врагам о наших действиях. Остаётся поступать, как с прошлыми бомбами — накрыть своим оберегом, поверх защитных чар бомбы. Он должен удержать духов, но, сами понимаете, на практике это не проверялось.
— Понятно, — Аланик вновь отвернулся к бомбе, словно надеясь найти какую-нибудь подсказку. — Тогда не трать время. Я свяжусь с церковью, они запечатают бомбу. И я по-прежнему считаю, что нам следует подрывать эти штуки сразу по обнаружению.
— А я по-прежнему считаю, что не надо торопиться, — возразил Зориан. — Их можно обезвредить, Джорнак наверняка знает, как. Мне нужно лишь вырвать это знание из его разума.
— Думаешь, получится? — с сомнением отозвался Зак. — Для этого нужно захватить его живым, что… непросто.
— Мы в любом случае должны избегать его смерти, ведь как только он умрёт, эти штуки сработают, — напомнил Зориан. — Не говоря уже обо всех остальных закладках. Что бы ни творилось у него в голове — он определённо сознаёт, что может проиграть, и принял меры на этот случай.
Зак пренебрежительно фыркнул.
— Слишком много мер, если хотите знать моё мнение. Столько усилий, чтобы отравить всем жизнь после собственной смерти… Ему-то какая выгода? Это просто мелочно. Парень не умеет проигрывать.
— Ну, мы же учитываем, что его нельзя убивать, то есть какая-то выгода уже есть, — заметил Аланик. — Но да, мне тоже кажется, что им движет не только жажда власти. Джорнак хочет отомстить.
— Отомстить? — удивился Зак. — Кому?
— Всем, — ответил Аланик, по-прежнему глядя на бомбу.
Гладкая поверхность черного овала дрогнула, словно внутри ворочались сотни червей, и вновь замерла. Никто не обратил внимания — с призрачными бомбами такое случалось. Иногда внутри можно было разглядеть силуэты рук и лиц — алчущих, безумных, плачущих и умоляющих, словно дух отчаянно просил выпустить его — а потом его вновь затягивало в глубины устройства.
— Это что, личный опыт? — Зак с любопытством посмотрел на жреца.
— В молодости я часто поддавался гневу, — помолчав, ответил Аланик. — Не хочу это обсуждать.
Все трое замолчали, Зориан обдумывал слова воинствующего жреца. Аланик никогда не рассказывал о своём прошлом, и Зориан признавал его право. Порой он размышлял, почему Аланик вообще прикладывает столько сил, помогая им? Может, видит в них себя-молодого, таких же оболтусов, которых нужно удержать от шага на кривую дорожку? Или он столь проницателен, что может в первую же встречу разобраться, что к чему? Как бы там ни было, Зориан был ему признателен и не собирался тревожить его старые раны.