Философия

Канке Виктор Андреевич

Для Конта вопреки утверждениям, идущим еще от Платона и его исторических последователей, мир однослоен, а не двухслоен. За слоем явлений (феноменов) нет слоя их объясняющих принципов, идей, монад и т. п. Такого рода воззрения весьма популярны и поныне. Так, К. Поппер, современный философ, буквально воспроизводит тезисы Конта о феноменологическом характере науки. Следует признать, что если бы Конт в своем феноменологическом радикализме был полностью прав, то картина науки была бы довольно простой. Не надо было бы ломать голову над смыслом теоретических терминов. Многие ученые, однако, не согласны с феноменологическими установками. За теоретическими терминами они видят реальность, которая имеет объясняющую силу. Они различают теоретические и эмпирические термины, теоретические и эмпирические законы. С их позиций правоту Конта можно понять как требование непременной опоры на данные наблюдений, а противоречащие им теоретические утверждения должны быть отвергнуты. Но Конт неглубок

в понимании идеализации, всего того, что фиксируемо в эксперименте не непосредственно, а лишь опосредствованно. Конт в понимании теории и науки — феноменолог и номиналист, а философы, противостоящие ему, могут быть охарактеризованы как динамисты и реалисты. Это означает, что они являются приверженцами динамических, т. е. объясняющих, теорий; наряду с реальностью единичного признается реальность общего.

Что касается строения научного знания, то оно фиксируется Контом в классификации наук, где переход совершается от простого к сложному, от абстрактного к конкретному и от древнего к новому:

1. Математика

2. Астрономия

3. физика

4. Химия

5. Физиология

6. Социология

7. Мораль

Будучи знатоком математики и физики, Конт придавал их методам универсальное значение. Социологию он называл социальной физикой. Специфику же биологических и социальных явлений он объяснял эффектами целостности, совместного действия агрегатов физико-химических явлений. При этом сложная наука (физиология по отношению к химии, социология по отношению к физиологии) не сводится, не редуцируется к более простой.

Но куда подевалась философия? Неужели в критике метафизики Конт доходит до полного отрицания философии? Не определяя для философии особого места в иерархии наук, Конт, однако, сохраняет и за ней положительное значение. На ее долю остается: 1) изучение общих научных положений, связей наук друг с другом в противовес глубокой специализации; 2) разработка научного метода, в равной степени пригодного для всех наук.

Таким образом, в своем благородном стремлении не допустить скатывания философии к ненаучным выдумкам, Конт ограничивает философию довольно-таки узкими рамками. В конечном, счете Конт склонен больше сводить философию к арсеналу идей специальных наук, нежели признавать ее относительную самостоятельность. Относительная самостоятельность философии вроде бы не упускается из виду, но ей не придается должного значения.

"Второй позитивизм" Маха и Авенариуса

Ко второму этапу развития позитивистской мысли привели работы австрийских философов Рихарда Авенариуса и Эрнста Маха. Добытые ранними позитивистами результаты уже не устраивали философов новой позитивистской волны, махистов. Конт доверял данным науки без особых критических размышлений. Такая установка представлялась махистам весьма наивной. В конце XIX — начале XX в. они были свидетелями создания новых теорий: электродинамики Максвелла, специальной теории относительности, теории атомных частиц, физиологии Гельмгольца, становление которых было связано с пересмотром содержания старых теорий. Правомерность знаменитой механики Ньютона, господствовавшей в науке на протяжении более чем двух веков, была поставлена под сомнение. В этих условиях не любым данным науки можно было безоговорочно доверять. Мах — не только философ, но и физик. Авенариус, разрабатывая проблемы физиологии, был в курсе новейшей науки, ее проблем. Будучи компетентными и в философии, и в ряде частных наук, Мах и Авенариус ставят перед собой задачу очищения не только философии, но и вообще науки от ненаучных измышлений. Речь идет о критике всякого опыта, об эмпириокритицизме.

Итак, перед махистами стояли все те же "проклятые" вопросы философии и науки: какие понятия являются научно приемлемыми, что стоит за ними? Подход, который разработали махисты, казался им радикальным решением главнейших философских проблем. Суть придуманных новаций состояла в следующем. Был провозглашен отказ от деления на субъект и объект. Согласно концепции принципиальной координации Авенариуса, все изучаемые явления существуют не иначе как в координации с субъектом. Для человека лишено смысла признавать существование наряду с субъектом независимого от него объекта. Если вы разграничиваете объект и субъект, то неизбежно возникает трудный вопрос о самой возможности познания объекта. Ведь не случайно Кант считал, что объект остается для субъекта "вещью в себе". Для махистов указанная проблема не существует: субъект познает сам себя и тем самым — свое окружение.

Другая сложная проблема касается понятий, теорий и их содержания. Ситуация выглядит относительно простой тогда, когда можно указать на непосредственные референты понятий, образующих теорию. К такому решению и стремился Мах. Он считал, что в конечном счете базовыми научными данными являются ощущения, или элементы. Всякое понятие сводится к элементам, оно есть обозначение их некоторой совокупности. Законы дают связь элементов. То, что неискушенные в тонкостях научного знания люди называют телами, есть комплексы ощущений. Мах требует, чтобы все, о чем размышляет человек, можно было проследить мысленно вплоть до чувственных элементов.

С этих позиций Мах отрицал реальность как абсолютного пространства и абсолютного времени, так и атомов. В первом случае его критика способствовала отказу от догм ньютоновской механики. Отрицание Махом реальности атомов препятствовало развитию атомной теории. Атомы для Маха — это те самые первосущности, которые он не хотел признавать ни в качестве объективных, ни в качестве понятий, реалий. Между тем ход развития научного познания указал на известную внутреннюю противоречивость махизма. Так или иначе, но сообществу ученых, причем отнюдь не по своей прихоти, приходилось признавать реальность объекта и особую, несводимую к ощущениям, природу понятий. В своем стремлении в полной мере учесть роль и значение ощущений в научном познании махизм представляет собой вполне правомерную форму философии. Но когда это стремление доводится до отрицания реальности объектов и других отображаемых понятиями реалий, то субъективно-идеалистический радикализм махизма становится очевидным. Мир устроен более сложно, чем считали махисты. Это относится и к сфере науки. Мах, по справедливому замечанию Эйнштейна, недостаточно подчеркнул понятийный характер мышления. Другими словами, Мах не смог понять сложную природу теоретического мышления. Махизму не удавалось избежать субъективно-идеалистических и радикально-эмпиристских крайностей.

Махизм явился вполне закономерным этапом развития философской мысли. Многие претензии махизма оказались несостоятельными, в частности, это относится к принципу экономии мышления, т. е. к требованию свести понятия к ощущениям и сократить в итоге число объясняющих элементов.

Вместе с тем заслуга махизма состоит в том, что он прошел путь исследования, который как бы "бросается в глаза" и кажется очевидным. Каждый, кто занимается наукой, а тем более научными экспериментами, может подтвердить, что соблазн попытаться свести все к ощущениям весьма велик. Неудачи махизма предохраняют знающих историю исследователей от старых соблазнов. Махизм подвел вплотную к третьей форме позитивизма — неопозитивизму.

Неопозитивизм. Рассел, Витгенштейн, Карнап

Неопозитивизм существовал и существует как интернациональное философское течение. Зародился он в объединении ученых различных специальностей, в так называемом венском кружке, функционировавшем в 20-е — 30-е годы в Вене под руководством, М. Шлика. В Англии идеи неопозитивизма развивал знаменитый. философ и математик Б. Рассел. Значительную роль в развитии, идей неопозитивизма сыграл австрийский философ, преподававший также в Англии, Л. Витгенштейн. Многие неопозитивисты, в том числе Р. Карнап и Г. Рейхенбах, в годы второй мировой войны переехали в США, где они работали весьма продуктивно. Таким образом, неопозитивизм — весьма влиятельное философское течение, с основными идеями которого следует быть знакомым каждому, кто сколько-нибудь серьезно изучает философию.

Позитивисты новой волны прекрасно понимали, что недооценка логической ступени познания, характерная для махизма, недопустима. Так или иначе, логической ступени познания должно быть отдано должное. Как это часто бывает в философии, указанное требование вначале получило излишне резкое выражение. Особенно энергично вел себя в этой связи Бертран Рассел. Для него теория познания явилась прежде всего соединением принципа эмпиризма, с его опорой на чувственные данные, с логикой. Рассел считал логику сущностью любых рациональных суждений. Он стремился обосновать как математику, так и философию сугубо логическими принципами. Философия в таком случае выступает логическим анализом тех положений, которые исследователь получает из опыта. Философия как логический анализ дает формальное знание, в отличие от фактуальных или эмпирических наук она не может дать новую информацию о мире. Философия избавляется от неточных в логическом отношении терминов и утверждений. Впоследствии возобладала тенденция, когда неопозитивисты, не отказываясь от логического анализа фактуальных утверждений, вместе с тем стали придавать им не столь формально-рационалистический характер, как ранний Рассел. Для Рассела логический анализ — это совокупность операций, проводимых на базе математической логики. Современные аналитики обычно не склонны ограничивать себя узкими рамками символико-математических логик.

Отдав должное логической стороне научного познания, неопозитивисты вместе с тем стремились преодолеть излишний психологизм исходных установок махистской философии. Рациональный эмпиризм махистов состоял в стремлении свести все к ощущениям. Но ощущения всегда индивидуально-субъективны. Неопозитивисты сделали выводы из неудач махистов. Научные положения они стали базировать не на ощущениях, а на научных фактах, констатируемых в высказываниях. Предметом анализа оказываются высказывания. Тем самым в философии позитивизма совершился лингвистический поворот. Если ощущение всегда принадлежит субъекту, то высказывание уже имеет надличностный характер, оно функционирует в рамках языка и вместе с ним доступно многим. Неопозитивисты справедливо подчеркивают, что общезначимость науки может быть выражена лингвистическими средствами, но никак не индивидуальными ощущениями.