Фигляр
Шрифт:
Дон Ку-сон (между глотками супа, с деловым тоном):
— Мои люди весь день держали улицы. Толпа — как река, если её вовремя не перекрыть, зальёт всё. Мы не дали этим крикунам сыграть свою игру.
Ли Гён-су (заинтересованно, отрезая кусочек хве):
— А полиция? Они хоть пальцем пошевелили?
Дон Ку-сон (усмехается, макая рыбу в соус):
— Полиция? Призраки в форме. По моим данным, в участок занесли такую сумму, что даже стыдно называть. Патрульные стояли на углах, да, но будто слепые
Пак Чон-хо (хмурясь, ставя рюмку с лёгким стуком):
— Значит, кто-то хочет раздуть огонь ещё сильнее.
Ли Гён-су (задумчиво, глядя в чашу с рисом):
— Похоже, сверху пришёл приказ не вмешиваться.
Дон Ку-сон (спокойно, с металлическим блеском в голосе):
— Естественно. Это не просто уличный шум. Всё спланировано. Плакаты, лозунги — кто-то заранее раздал роли. Мои люди сегодня их приструнили, но это только начало.
Ли Гён-су (с прищуром):
— Как именно приструнили? Были жертвы?
Дон Ку-сон (хладнокровно, размешивая суп):
— Ничего страшного. Пару синяков, немного шума. Мы работали чисто — лишние заголовки нам не нужны.
Ли Гён-су (с ноткой сожаления):
— Если полиция куплена, нам будет сложнее держать фронт.
Дон Ку-сон (кивая, пробуя осьминога):
— Согласен. Но пока мы справляемся. А что у вас? Какие сюрпризы подбросили на заводе?
Пак Чон-хо (сухо, беря кусок гребешка):
— Провокации. Ложные документы на грузы, диверсии на оборудовании. Без Гён-су мы бы уже считали убытки.
Ли Гён-су (жёстко):
— Вчера поймали двоих с инструментами у холодильников. Говорят, им заплатили, но кто — молчат. Это не одиночки, это система.
Дон Ку-сон (поднимая бровь, с интересом):
— Саботаж? Значит, бьют прямо по карману.
Пак Чон-хо (скрестив руки на груди):
— И не только по карману. Я уверен, они метят в нас самих. Это не конкуренция — это война.
Дон Ку-сон (допивая соджу, с лёгкой усмешкой):
— Похоже, кто-то решил, что пора переписать правила игры. И сменить игроков.
Ли Гён-су (холодно):
— Они убрали полицию с доски, но у нас свои фигуры.
Пауза. Ли Гён-су ставит рюмку на стол, Пак Чон-хо сжимает губы, а Дон Ку-сон откидывается в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику. В кабинете становится тише — даже шум порта за окном кажется приглушённым.
Дон Ку-сон (устало потирая висок):
— Тогда давайте думать, как ходим дальше… этими фигурами.
Трое мужчин продолжают ужин, разговор перетекает в обсуждение планов. Вечер над Пусаном сгущается, но в этом кабинете свет не гаснет — слишком многое на кону.
ПУСАН. ТЕРРАСА DAEWON FISHERIES.
Ужин завершён, и мужчины переходят на открытую террасу. Здесь расставлены плетёные кресла с мягкими подушками и низкие кофейные столики из тёмного дерева. Терраса выходит на порт и залив, где мириады огней — от кораблей, кранов и далёких зданий — дрожат в тёмных водах. Прохладный морской бриз приносит запах соли и йода, смешиваясь с далёким гулом портовых механизмов. На столике стоят чашки с горячим кофе, пар от которого растворяется в воздухе, и пара бутылок соджу, оставшихся с ужина.
Чон-хо, Гён-су и Ку-сон устраиваются в креслах, продолжая беседу. Их позы расслаблены, но голоса выдают усталость и настороженность.
В какой-то момент Чон-хо поворачивается к Ку-сону, его лицо становится серьёзнее обычного.
Пак Чон-хо (несколько виновато):
— Ку-сон-сси, это не все новости. В Сеуле с Ин-хо случилось несчастье.
Дон Ку-сон резко вскидывает голову, его глаза темнеют, губы сжимаются в тонкую линию.
Дон Ку-сон (голос ниже обычного):
— Что с ним? Говори всё, что знаешь.
Ли Гён-су (вздыхая, с ноткой горечи):
— Мы с Чон-хо-ним думаем, это не случайность. Ночью он шёл в хостел — не хотел тревожить Гён-хо-нима поздно. На него напали, ограбили, избили. Сейчас он в реанимации в Сеульском госпитале. Состояние тяжёлое — кома.
Дон Ку-сон резко вскакивает, кресло глухо скользит по полу. Его движения резкие, почти звериные. Он начинает расхаживать по террасе, сжимая кулаки так, что костяшки белеют. Шаги гулко отдаются по деревянному полу, ветер треплет полы его костюма. Наконец, он останавливается у перил, глядя на залив, и резко оборачивается.
Дон Ку-сон (с напряжённой решимостью):
— Что вам известно? Конкретно.
Ли Гён-су (спокойно, но с ноткой усталости):
— Только отчёт полиции. Его нашли у железнодорожных путей, без вещей, без документов. Нападение, скорее всего скрыли под ограблением.
Дон Ку-сон (щурится, голос становится тише):
— А кто подтвердил, что это Ин-хо? Если документов не было?
Пак Чон-хо (глядя в чашку):
— Моя секретарь, Со-мин, поехала в госпиталь. Ждём её звонка с подтверждением.
Дон Ку-сон садится обратно, но его поза остаётся напряжённой. Он делает глубокий вдох, затем выдыхает, словно сбрасывая груз, и вдруг произносит:
Дон Ку-сон (уверенно, с лёгкой усмешкой):
— В госпитале не Ин-хо.
Чон-хо и Гён-су замирают, их взгляды сталкиваются в немом вопросе.
Пак Чон-хо (резко):
— Откуда ты знаешь? Говори.
Дон Ку-сон отводит взгляд к заливу, его пальцы слегка постукивают по подлокотнику.