Fide Sanctus 2
Шрифт:
Ждала она, ну-ну. Надо было не рявкать, что хочет ехать одна!
– Давай, – приободрил его Адвокат, нервно почесав затылок. – Говори.
Говори: «Мне не нравится, как ты милуешься с Петренко».
О чёрт. Как же по-идиотски это звучало. Зачем вообще ей это говорить?!
Она баба! Какой с неё спрос? Если кому-то и раскрашивать табло подвигов, то ему!
Судья озабоченно примерял к лицу Хозяина маску
Весь поганый тремор души сегодня был напоказ.
– О чём поговорить? – глухо спросила Вера, робко переступив с ноги на ногу.
Глубоко вдохнув и выдохнув, Свят подхватил пакет, прошагал на кухню, швырнул его на пол у холодильника и рывком открыл форточку настежь.
Дышать. Хочу дышать.
В груди копошилась мерзкая смесь из раздражения, усталости, ревности и страха.
Сзади послышались лёгкие шаги, и миг спустя он ощутил на талии маленькие ладони.
Прижавшись щекой к его спине, Вера негромко сказала:
– Наконец-то ты здесь. Так о чём ты хочешь поговорить?
– Он слишком лезет к тебе! – выплюнул Свят. – Я не выношу, что нас вечно трое!
Не получилось; не получилось сказать: «Мне не нравится, что ты…»
И совсем промолчать не получилось тоже.
Фраза вышла бесформенной, бессодержательной и безвкусной – вроде розовых слюней, что продают в бюджетных общепитах под видом вишнёвого киселя.
Ладони на его поясе дрогнули. Она ничего не уточнила, но он тут же понял.
Она мгновенно уловила, о ком речь.
Вжавшись лбом между его лопатками, она взволнованно устало произнесла:
– И… чего конкретно ты хочешь от меня?
Вот оно как. Она тут же сняла с себя ответственность.
– Ловко, ловко! – ехидно протянул Прокурор. – Впрочем, чего ты глаза выпучиваешь? Ты и до этого знал, что она умеет побеждать, не сражаясь.
Просто ей плевать. Она прекрасно устроилась.
– Тебе плевать, я понял, – глухо выдавил Свят. – Тебя всё устраивает.
Девушка по-прежнему молчала; только еле ощутимо гладила его спину.
Ей плевать. Совсем плевать. Ты сейчас доиграешься со своими заявлениями.
Пугливое желание взять все слова назад стремительно росло.
– Мне не плевать, – отозвалась Вера. – Я спросила, чтобы знать, чего именно ты хочешь добиться от разговора.
Спокойствие её голоса поднялось в душе волной жаркой паники.
Так разговаривает человек, который не боится проиграть и не стремится победить.
Потому что предмет спора ему безразличен.
– Постой, – с напряжением встрял Адвокат. –
Научи меня этой внутривенности, мисс Уланова.
– В этом разговоре я хочу узнать, – с нажимом произнёс Свят; было очень сложно подбирать слова – и именно сейчас это было очень нужно. – Ты хочешь, чтобы я ему… объяснил, в чём он неправ? Только скажи – и он исчезнет из наших будней.
Просто скажи, что не хочешь знать и видеть никого, кроме меня.
Скажи – и я завоюю всю планету, чёрт бы тебя побрал.
Сердце колотилось, как подвесная груша, по которой бьют без остановки.
Какое счастье, что она гладит только его спину; что не чувствует нокаута сердца.
– Я согласна с тем, что… Олегу, возможно… нужно поставить границу, – наконец вполголоса ответила Вера. – Но здесь есть один нюанс.
Она могла бы использовать местоимение «он», но выбрала назвать его по имени.
И каждая буква его сраного имени так переливчато и нежно прокатилась по её языку, что захотелось утробно завыть.
– Какой?! – сжав зубы, бросил Свят. – Какой нюанс?
– Поставить ему границу должна я, а не ты, – всё так же спокойно ответила Вера.
Да что ты, твою мать?! Ну охренеть теперь!
Между рёбрами заорал на удивление гармоничный дуэт смирения и злобы.
– Серьёзно?! – рявкнул Свят, игнорируя хохот Прокурора. – Хорошо подумала?
Юркнув ему под локоть, Вера открыто посмотрела в его глаза лучистыми своими.
Казалось, и она была бы не прочь говорить на повышенных тонах – но не говорила.
В глубине её взгляда горело усталое опасение невозмутимое тепло; золотые волосы бились под ритмичными ударами ветра из форточки.
– Да, серьёзно, – подтвердила она, не спеша отступать при виде его злости. – Это должна сделать я, потому что кто-то третий претендует на общение со мной. А если бы в наш союз лезла девушка, границу ей должен был бы поставить ты. Понимаешь?
Ах, вот оно как. Она не хотела снять с себя ответственность, нет.
Она хотела надеть её – и побольше, побольше.
Помедлив, Святослав кивнул, ощущая странную заторможенность. Она говорила связно и толково – и вроде бы всё было правильно.
Но он всё равно не ощущал, что она готова его… послушаться.
У неё на всё была своя версия; на всё – своя альтернатива.
И что было с этим делать?!