Фиалки в марте
Шрифт:
— Поверить не могу!
Он откинул с глаз челку и погладил меня по лицу. Пусть говорит сердце, решила я.
— Получила твое сообщение и захотела тебя удивить.
— Да уж, удивила, — улыбнулся Джек.
Похоже, он хотел что-то добавить, но отвлекся на прозвучавший вдали гудок. Очередной паром входил в гавань, опережая график.
— Я была у тебя дома, — сказала я, вглядываясь в его глаза в поисках ответа.
Джек взял меня за руку, и от его прикосновения по моему телу разлилось тепло.
— Би
— Решил, что останусь с ним на ночь, чтобы он не был один. Утром у него операция.
— Он поправится?
— Мы не знаем. За последние пять лет он перенес два коронарных шунтирования, и врачи говорят, что если эта операция не поможет…
Знает ли Эстер, что сердце ее любимого разрывается на части в буквальном смысле?
— Ты должен ехать. Увидимся завтра, после операции, — сказала я, глядя, как судно высаживает одних пассажиров и готовится принять других. — Поезжай на этом пароме. А я тебя подожду.
Джек покачал головой.
— Оставить такую красивую девушку одну? Дед бы не одобрил. Поедешь со мной?
Я положила голову ему на грудь, как тогда в доме у Би.
— Ладно.
— Я мечтал об этом все утро того дня, когда встретил тебя у Генри.
— О чем?
— Что мы с тобой будем вместе.
Меня охватило незнакомое ранее чувство. Я чувствовала, что меня не просто любят, а боготворят.
Джек достал что-то из кармана, потом взял меня за руку и откашлялся.
— Эмили, вот, возьми. Это тебе.
Он держал маленькую черную коробочку, и я сразу вспомнила коробочку, которую ему отдал Эллиот на похоронах Эвелин. Что там внутри? Дрожащими пальцами я подняла крышку, и в свете фонарей блеснуло кольцо.
— Мой дедушка отдал мне кольцо, которое много лет назад подарил любимой. Я хочу, чтобы оно стало твоим.
Я ахнула. Кольцо с крупным грушевидным бриллиантом между двух рубинов! Я сразу поняла — передо мной обручальное кольцо Эстер. Подчиняясь внутреннему порыву, я надела его на палец.
— Ты знаешь эту историю, да? — спросил Джек.
Я кивнула.
— Откуда?
— Кое-что искала, — туманно ответила я.
— Я тоже. Пытался найти Эстер, ради деда. Хотел, чтобы они напоследок встретились. — Он пнул камешек, что лежал на дорожке. — Но уже поздно.
— С чего ты взял?
Джек обеспокоенно посмотрел на меня.
— Думаю, что она умерла.
У меня сжалось сердце.
— Откуда ты знаешь?
Он потер глаза — наверное, устал, а может, расстроился.
— Ее сиделка сказала. Она ухаживала за Эстер последние пятнадцать лет, а та постепенно слабела. Ты видела меня в городе с этой женщиной, и она же взяла трубку у меня дома.
— Странно. Где ты ее нашел?
— Это она меня нашла. Выполнила
— Значит, Эстер умерла, — вздохнула я.
— Да, — кивнул Джек.
Я покачала головой.
— Нет! Не может быть!
Мое сердце отказывалось верить, что история любви закончилась таким образом.
— Как, говоришь, звали ту женщину?
— Лана.
— Это все объясняет, — понимающе улыбнулась я.
— Что? — Джек, похоже, растерялся.
— Лана — не сиделка Эстер, она ее дочь. Дочь Эллиота.
Джек потер лоб.
— Зачем ей говорить неправду? Не вижу смысла.
— Тем не менее, это так. И если Лана нашла тебя, но не рассказала о своем родстве с Эстер, возможно, она скрывает, где сейчас ее мать или то, что она жива.
Джек хотел что-то ответить, но я его опередила:
— Погоди, ты сказал, что эта женщина, Лана, заказала картину. Портрет из твоей студии, да? Девушка на берегу моря?
— Да. Она сказала, что этот портрет для ее матери. Я написал его со старой фотографии.
— Джек, а тебе не приходило в голову, что девушка с фотографии и есть Эстер? Может, Лана хотела подарить матери портрет, написанный потомком Эллиота?
На какой-то миг Джек задумался, потом покачал головой.
— По словам Ланы, ее мать с отцом сейчас в доме для престарелых в Аризоне. Если ты права, с чего бы ей выдумывать такую сложную легенду?
— Наверное, оберегает свою маму от новых страданий, — предположила я.
Джек пожал плечами.
— Хотел бы я, чтобы так оно и было, но увы… Помню, как Лана рассказывала о жизни Эстер и о том, как та умерла. Похоже на правду.
Поднялся ветер, и Джек обнял меня, чтобы согреть.
— У них все бы могло закончится по-другому, жаль, что не вышло. Но мы создадим собственную историю, не такую печальную.
Он нежно поцеловал меня в лоб. Снова раздался паромный гудок.
— Подумать только, я чуть было не сбежала от тебя и от своих чувств!
Джек стиснул мою ладонь.
— Я рад, что ты осталась.
Держась за руки, мы поднялись на паром и сели в кабинку лицом к Сиэтлу. Чем ближе становился город, тем отчетливее я ощущала тревогу Джека за деда. Как будет чувствовать себя Эллиот, когда мы приедем в больницу? А если мое присутствие расстроит его еще сильнее, ведь он наверняка прочитал дневник, который я прислала?
Мы приехали в больницу, поднялись на четвертый этаж и спросили о состоянии Эллиота.
— Боюсь, ему хуже, — ответила медсестра почти шепотом. — Стал впадать в беспамятство, плохо понимает, что происходит. Мы делаем все возможное, но, по словам врачей, положение тяжелое. Наверное, вы захотите попрощаться с ним.