Фиалки в марте
Шрифт:
— Ну что, девушки, повеселимся? — галантно предложил Эллиот.
Мы подхватили его под руки, и Фрэнсис сразу оживилась. Эллиот расстелил на берегу плед, и Уилл с Роуз присоединились к нам. Мы пили пиво, ели моллюсков из жестяных мисок и любовались красотой прохладной звездной ночи. Эллиот взял свой темно-зеленый рюкзак, достал оттуда фотоаппарат, повозился со вспышкой и махнул рукой, привлекая мое внимание.
— Хочу навсегда запомнить тебя сегодняшней, — сказал он и отщелкал один за другим
Эллиот почти никогда не расставался с фотокамерой. Он мог запечатлеть сцену в черно-белом цвете так, что от умиления наворачивались слезы.
Вспоминая ту ночь, я жалею, что не уговорила его остаться. Как бы мне хотелось повернуть время вспять! Но около десяти часов вечера он сказал мне:
— У меня сегодня дела в Сиэтле, придется ехать. Увидимся завтра вечером?
Я не хотела, чтобы Эллиот уходил, однако кивнула и поцеловала его.
— Люблю тебя, — шепнула я, оттягивая момент расставания.
Наконец Эллиот встал, отряхнул песок и, как обычно, насвистывая, зашагал к паромному причалу.
На другой день мы с Фрэнсис и Роуз отправились утренним паромом в Сиэтл за покупками. Роуз собиралась зайти в универмаг «Фредерик и Нельсон», чтобы купить платье, которое видела в последнем номере журнала «Вог». Фрэнсис нужны были новые туфли. А я радовалась возможности покинуть остров. Мне нравилось бывать в городе. Я, наверное, раз сто говорила Эллиоту, что мечтаю о большой квартире в центре и с видом на залив. Я бы выкрасила стены в розово-сиреневый цвет, а шторы сделала бы кремовыми, с изящными подхватами, как в журналах.
Вдруг я увидела Эллиота — он вышел на Марион-стрит у отеля «Лэндон-Парк», огромного кирпичного здания с двумя массивными колоннами. Эллиот был не один, но только через пару секунд, когда движение на дороге поредело, я разглядела, с кем именно. С блондинкой, почти такой же высокой, как он сам. Эллиот обнял ее, казалось, объятие длилось вечность. Я стояла рядом и слышала их разговор, вернее, обрывки, но мне хватило.
— Вот ключ от квартиры.
Женщина протянула ключ Эллиоту, он сразу сунул его в карман и подмигнул. У меня похолодело внутри.
— Увидимся вечером? — спросил он.
Рев проезжающего грузовика заглушил ответ незнакомки. Эллиот помог ей сесть в такси и помахал вслед.
«Увидимся вечером?» Я вдруг вспомнила книгу, которую прочитала несколько лет назад. Ни одна из выдуманных героинь не была мне так близка, как Джейн из романа «Годы милосердия».
От удивления у меня округлились глаза. «Годы милосердия»! Я изумленно покачала головой и стала читать дальше.
«Из-за того, что Джейн, будучи замужем за Стивеном, влюбилась в другого мужчину и в своей страсти
И вот, пока я стояла в тот день на тротуаре, на меня обрушились воспоминания, только теперь история Джейн болезненно переплелась с моей. В голосе Эллиота звучала нежность, когда он говорил с той женщиной. Я подумала о том, что нас связывает, о наших клятвах и об измене. Если Джейн смогла выйти замуж за Стивена, но любить другого, то что мешает Эллиоту встречаться еще с кем-нибудь, кроме меня? Все может быть. Отношения Джейн с Андре, а потом с Джимми, ее любовью в зрелом возрасте, в книге казались романтичными, однако сейчас я увидела подобную историю своими глазами, и мне это не понравилось. Неужели нельзя любить всю жизнь одного человека? Держать слово? Эллиот мог бы добиться любой женщины, но до сегодняшнего дня я верила, что ему, кроме меня, никто не нужен. Как же я ошибалась!
Письмо. Я вспомнила ужасное письмо Андре, которое получила Джейн через несколько лет после того, как он признался ей в любви. В книге оно приводилось полностью. Андре разбил сердце Джейн, решив уехать в Италию вместо того, чтобы вернуться к ней в Чикаго. Поэтому-то она и решила выйти замуж за Стивена, что навсегда изменило их жизнь. И перед самой войной отправила Андре резкое и холодное послание, написав, что между ними все кончено, хотя любовь еще долго тлела в ее сердце. «Если убиваешь, то убивай сразу», — сказала Джейн. Она действовала решительно, и я тоже знала, как поступить.
Роуз и Фрэнсис молча держали меня за руки, словно боялись, что я упаду или брошусь через улицу. Все же я вырвалась и, не обращая внимания на машины, побежала через дорогу к газетному автомату, возле которого стоял Эллиот.
Я сорвала с левой руки кольцо с крупным грушевидным бриллиантом между двух рубинов. В прошлом месяце это кольцо мне подарил Эллиот. Безумно дорогое, я сразу так и сказала, но он ответил, что у меня должно быть все самое лучшее, даже если ему придется залезть в долги. Думаю, так оно и было, но теперь, после того, как я увидела его с другой женщиной, услышала слова, уличающие в измене, это не имело значения.
— Здравствуй, Эллиот, — холодно произнесла я.
Казалось, он ошеломлен и спокоен одновременно, словно что-то скрывает, или, наоборот, безупречно честен. Я вспыхнула.
— Как ты мог?
Он озадаченно нахмурился, потом покачал головой.
— Ты все не так поняла, она просто друг.
— Да? А почему ты тогда соврал, что у тебя дела? Что-то не похоже на деловую встречу.